19 апреля 1991 года решением Совета министров ЛР №108 был создан Департамент по делам миграции Совета министров Латвийской Республики. 2 января 1992 года этот департамент был включен в состав Министерства юстиции. 14 января того же года он преобразован в Департамент гражданства и иммиграции. Который в 1993 году перешел в Министерство внутренних дел, а в 1996-м – переименован в Управление по делам гражданства и миграции.
Понятно, что в 90-х годах прошлого века перед ним были совсем другие задачи, чем сейчас. Во время Атмоды вопрос миграции стоял остро, но это были совсем другие мигранты. И другая история.
Кстати, самый первый разрешенный митинг в Латвийской ССР как раз и был посвящен «ограничению процессов миграции». Он состоялся 22 октября 1988 года в Бауске на площади у мебельного магазина.
Объявление о нем было в местной газете «Комунисма цельш». Участники митинга и думать не могли, что пройдет лет 40 и их дети-внуки будут также протестовать против понаехавших. Но уже не граждан СССР, а жителей стран Азии и даже Африки.
В ОЖИДАНИИ СОСЕДЕЙ
В 2009 году, когда праздновали пятилетие в ЕС, тогдашний министр иностранных дел Марис Риекстиньш с удовлетворением отметил: первоначальные опасения о массовом притоке беженцев в Латвию не подтвердились – с 2004 года до 1 апреля 2009 года убежища в Латвии искали всего 122 человека.
В 2011 году директор Института социальных и политических исследований Латвийского университета Нил Муйжниекс предсказывал, что в будущем в Латвии возрастет количество мигрантов, в том числе из соседней Белоруссии, где нарастает кризис. И призывал формировать миграционную политику. «До сих пор у нас было то преимущество, что об этой проблеме мы практически могли не думать. Но теперь ясно, что цифры мигрантов растут», – говорил Муйжниекс, который в свое время был министром по вопросам интеграции. Он предсказал, что самые большие проблемы доставят Латвии соседи. В Белоруссии нарастает кризис, первая волна миграции уже достигла России и Литвы, и она может затронуть и Латвию, говорил он.
Но как раз белорусы массово к нам не хлынули. По данным на 2010 год, чаще всего за незаконное пересечение границы задерживали граждан Демократической Республики Конго. 26 из 58 задержанных в течение шести месяцев были именно оттуда. В 2010 году латвийские пограничники получили 64 заявления о предоставлении убежища, однако статус беженца, дающий зеленый свет для пребывания в Евросоюзе, был предоставлен только троим лицам – из Киргизии, Палестины и Узбекистана.
СКЛЕЕННЫЕ РУКИ
Показателен случай, когда 11 августа 2004 года в Олайне, в лагере для нелегальных иммигрантов, гражданка Латвии Ольга Сондоре и гражданин Конго Патрик Балосса склеили ладони в знак протеста против принудительного выдворения Патрика из Латвии, где он прожил 15 лет, но после расторжения брака был объявлен нелегалом. Пограничники отвезли пару в 1-ю городскую больницу, расклеили, а Патрика увезли в аэропорт. Об этом случае тогда рассказали по российскому телевидению, в программе «Жди меня», куда обратилась Ольга.
Таинственный случай был в 2005 году. 5 августа 2005 года утром в бюро Латвийского Красного Креста пришли семь африканцев, пятеро мужчин и две женщины, которые попросили легализовать их пребывание в стране. Двое из них владели английским языком и рассказали, что попали в страну нелегально, на корабле. Нелегалы из Сомали морем пытались попасть в какую-нибудь богатую европейскую страну. В одном из латвийских портов их высадили на берег, а затем в трейлере перевезли в Ригу. Из какой страны они приплыли, выяснить не удалось. Пограничники сообщили, что надеются узнать у иммигрантов побольше после того, как найдут специалиста по амхарскому диалекту. Выяснили, что такой человек проживает в Эстонии, поэтому в ближайшее время они попытаются с ним связаться и пригласить в Латвию. На основании полученной от сомалийцев информации будет начат поиск судна, которое их доставило.
Сомалийцам был присвоен статус нелегальных иммигрантов и на них составлены протоколы об административном нарушении за незаконное пребывание в Латвии и проживание здесь без паспортов. Их отправили в Олайне, в лагерь для нелегальных иммигрантов.
Там побывал корреспондент газеты «Час» и выяснил, что один из сомалийцев прекрасно владеет английским языком. Он рассказал: «Мы понимали, куда мы едем, только до Египта. В Египте мы поменяли корабль и заплатили первую половину денег. Потом мы долго плыли. Нас высадили здесь в порту и посадили в грузовую машину, отвезли на хутор. В машине мы отдали вторую часть денег. Несколько дней мы сидели на хуторе. Все время шел дождь, и мы начали бояться. Вышли на дорогу и увидели стоянку такси. На такси мы доехали до Риги… у нас было 200 долларов, но их у нас забрала ваша иммиграционная служба». Они были уверены, что находятся в Скандинавии.
Что было дальше? 3 сентября 2005 года семеро беженцев из Сомали попросили у латвийских властей убежища. 5 декабря 2005 года Управление по делам гражданства и миграции отклонило их просьбу, они подали апелляцию, которая была отклонена в марте 2006 года. В июле 2006 года сомалийцы были доставлены в центр «Муцениеки», и всем им были выданы документы лиц, ищущих убежище, но вскоре их выпустили. Последние сведения о них датированы 7 июля 2006 года: «Они нашли приют на хуторе «Вецзванниеки» в Скуйиенской волости».
ПЕРВЫЙ АРАБ
Когда пытались выяснить, на каких языках говорят сомалийцы, к ним прислали переводчика с арабского, но тот уехал ни с чем. А переводчик был не простой. Это не кто иной, как Хайсам Али Салем Мохамед Абу Абда. Палестинец, которому 27 ноября 1998 года Министерство юстиции Латвии присвоило самый первый статус беженца.
К тому времени он жил в Латвии уже семь лет. Согласно его запутанной биографии, он прибыл в Ригу в 1991 году из ОАЭ, куда его родители приехали из Египта, куда, в свою очередь, бежали из Палестины. Окончив школу в Объединенных Эмиратах, 17-летний Хайсам решил учиться на врача. Для чего выбрал Латвию, про которую ничего не знал, впрочем, как и про Советский Союз. Вначале, рассказывал Хайсам в интервью, они прилетели в Москву. Но там ему не понравилось – все было серым и мрачным. На другой день он сел на поезд и приехал в Ригу. Тут ему сразу стало легче – маленький город, спокойные люди, красивая природа.
А в 2004 году Абу Абда поведал газете «Час», как ему в Риге жилось: «По-английски или по-арабски здесь в то время почти никто не говорил, а ни русского, ни латышского языка я тогда не знал...» Хайсам решил выучить русский и латышский языки самостоятельно, прислушивался к тому, что говорят вокруг, записывал в блокнот незнакомые слова, заучивал фразы. Через несколько лет смог объясняться на обоих языках, поступил в Медицинскую академию, где проучился четыре курса. Затем решил поступить в Рижский технический университет. К тому времени его египетский паспорт палестинского беженца утратил срок годности и Хайсам два года жил в Латвии нелегально. В 1998 году десять месяцев он провел в Олайне, в лагере для нелегальных иммигрантов. Его даже собирались депортировать, но не решили куда.
«Время в Олайне тянулось катастрофически долго, – вспоминал Хайсам. – Делать там было нечего, дни были похожи один на другой. Это очень тяжело». Но именно в Олайне он познакомился со своей будущей супругой. Это была латышка, изучавшая арабский язык. Она интервьюировала нелегалов для дипломной работы по социологии.
Пока Хайсам сидел в Олайне, Латвия ратифицировала Женевскую конвенцию о беженцах от 1951 года, и у палестинца появилась возможность подать заявку на получение вида на жительство в Латвии. Ему отказали, но он подал апелляцию.
Получив статус беженца, Хайсам работал переводчиком в центре для ищущих убежища «Муцениеки», его услугами эксперта пользовались МИД, Сейм и Госканцелярия. Через пять лет проживания в Латвии, по закону, Хайсам получил возможность натурализоваться. Но с первого раз сдать экзамен по латышскому языку ему не удалось.
«Когда мне сказали, что я сдал экзамен, перед моими глазами прошла буквально вся моя жизнь, – рассказывал Хайсам. – Вспомнились те моменты, когда я ночевал на улице, когда не было крыши над головой... Это было волшебное и абсолютно нереальное чувство».
21 июня 2004 года у Хайсама родился сын – гражданин Латвии Омар Абда. Это случилось в Международный день беженца. А 20 декабря в Юрмале Хайсам получил латвийский паспорт. И стал первым натурализованным беженцем не только в Латвии, но и в Восточной Европе. Это случилось в День чекиста, но в Латвии он уже не отмечался. Чтобы поздравить, Хойсаму Абу Абде лично позвонила президент Вайра Вике-Фрейберга. Она извинилась, что не сможет прийти на торжественный банкет, устроенный Управлением гражданства и миграции.
Что было дальше? В 2015 году стало известно, что Хайсам живет в красивом белом доме. Во дворе – яблоня и кусты малины, банька, сторожевой пес Нерон. В гостиной на полочке – картина с памятником Свободы и глиняная кружка с надписью «Рига». Дом этот находится в Нортгемптоне, в Великобритании, куда первый беженец с женой переехали уже в 2005 году.
Журналу Ir в 2015 году палестинец рассказывал, как любит Латвию и как много она значит в его жизни. В то же время, говорит он, у нас в Латвии распространена исламофобия. И хотя его упрекали в том, что он получил пособие и бесплатную квартиру, а сам уехал, все не так. Пособие он не просил, а жилье ему предложили в сельской местности под Даугавпилсом, куда автобус ходил раз в день. И с коммунальными долгами в 6 тысяч латов. «Мне это было не нужно», – говорил Хайсам.
К тому же на отъезде настаивали его жена и теща. А сам он может вернуться в любое время, потому что ему нигде не было так хорошо, как в Латвии, утверждал Хайсам Абу Абда в интервью.
КВОТА НА СИРИЙЦЕВ
Пока Латвия отгораживалась от беженцев с востока, беда пришла откуда не ждали – из Европы. Как известно, латвийское правительство поддержало так называемую «арабскую весну», свержение правительств Ирака, Ливии и Сирии. Но когда оттуда в Европу хлынули беженцы, Евросоюз предложил распределить их по европейским странам, в зависимости от их ВВП. И Латвии полагалось 737 человек. Потом эта цифра снизилась до 531-го.
И правительство, и депутаты сразу выразили несогласие с такой несправедливостью. В вопросе о приеме беженцев Латвия поддерживает принцип добровольности и возражает против введения системы квот, заявили в Министерстве внутренних дел.
В январе 2016-го, по данным опроса социологической компании SKDS, против приема беженцев выступало 78,3% жителей.
В Риге начались акции протеста, против прибытия соискателей убежища. Самая массовая, устроенная Национальным объединением, прошла 4 августа 2015 года в Риге возле здания правительства. Собралось около тысячи человек с плакатами «Нет геноциду белых народов», «Балтию – балтийцам, Европу – европейцам, Африку – африканцам», «СОС! Спасите латвийских пенсионеров и детей», «Сколько иммигрантов поселит в своем доме Страуюма?» и т. д. Время от времени из толпы выкрикивали лозунги «Иммигрантам нет!», «Латвия – не ЕС, Латвия – это Латвия!», «Вон иммигрантов!», «Нет предательству!», «Колонистам – нет!». Толпа скандировала «Латвия наша, Латвия для латышей!» и пела.
ПЕРВЫЕ БЕЖЕНЦЫ
Но беженцы тем не менее прибыли.
5 февраля 2016 года поздно вечером из Греции в Латвию были доставлены первые беженцы. В Латвию прибыло шесть человек – две семьи из Сирии и Эритреи, в том числе двое детей дошкольного возраста.
Однако сразу после прибытия соискателей убежища размещали в центре Муцениеки, где они получали 2,15 евро в день на питание и другие расходы в ожидании присвоения статуса беженца или альтернативного статуса. После получения статуса центр надо было покинуть, однако без знания языка работу найти было трудно. Но беженец мог учить язык и получать пособие до 139 евро в месяц. На эту сумму может рассчитывать один член семьи, в то время как остальные получат по 97 евро. Если человек находил работу, то пособие он терял.
Не удивительно, что беженцы в Латвии не задерживались. Тем более, что на них оказывалось и моральное давление. Например, 30 сентября 2017 года представители национально-радикальной организации Tēvijas sargi («Стражи Отечества») прибыли к центру для беженцев «Муцениеки», где, как сообщала пресса, продемонстрировали местным обитателям, кто «в доме хозяин». В черных куртках они грозно и молчаливо выстроились напротив ворот центра.
«Наш посыл хорошо оценили как во дворе, так и находившиеся в самом здании, в том числе персонал, с которым был проведен небольшой разговор о наших действиях», – сообщили стражи отечества в социальной сети.
Тогда казалось, что и с этими мигрантами вопрос был решен. Да и было их не так много. Социолог Инта Миериня писала, что в 2015–2016 годах Латвия реально приняла 250 беженцев. Но ажиотаж был очень большой.
ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ
Почему же сейчас в обществе раздаются панические возгласы о засилье в Латвии азиатов и даже африканцев? Некоторым видятся сплошные смуглые нелегалы на рижских улицах.
Например, 19 августа прошлого года вице-мэр Риги Эдвард Ратниекс на пресс-конференции заявил, что призывает нелегальных мигрантов в течение месяца покинуть Ригу и Латвию. Ратниекс утверждал, что рижане на улицах столицы начали чувствовать себя менее безопасно из-за роста нелегальной миграции. Если раньше преобладали нелегальные мигранты из Центральной Азии, то в этом году увеличилось число нелегальных мигрантов из африканских стран.
Однако начальник Государственной пограничной охраны Гунтис Пуятс заявил, что эти опасения преувеличены, в прошлом году Рижская муниципальная полиция задержала всего 22 нелегальных мигранта. Нелегалы есть, но их по большей части задерживают на границе, особенно на латвийско-белорусской. «Большинство этих людей – из Сомали и Афганистана», – рассказал Пуятс.
Получается, что те, кого мы встречаем на улицах, прибыли в Латвию легально.
«Очень активны полеты из Узбекистана – прямые рейсы, которыми еженедельно в рижский аэропорт прибывают несколько сотен узбеков», – отчитывался в Сейме представитель Государственной пограничной службы Риналд Белый. «В Латвийскую Республику в 2024 году году въехало 28000 узбеков. В основном они прибыли воздушным сообщением», – добавил он.
Правда, чаще всего узбеки-гастарбайтеры отправляются дальше для трудоустройства в других странах.
Тем не менее 27 ноября 2025 года Сейм создал парламентскую комиссию по расследованию ситуации с миграцией.
Необходимость создания комиссии обосновали тем, что с 2015 года число граждан третьих стран, которые пребывают в Латвии с временными или постоянными видами на проживание, превысило 105000 человек.
В связи с этим депутат Янис Домбрава из Национального объединения заявил, что «мы опасно приближаемся к масштабам периода советской оккупации, когда на территорию Латвии для постоянного проживания ежегодно въезжали в среднем 25000 человек».
«В ситуации, когда рождаемость в Латвии продолжает снижаться и в 2024 году родился всего 12571 ребенок, рост иммиграции может привести к необратимым последствиям – к замещению латышского народа приезжающими из других регионов мира», – считает политик.
Когда 35 лет назад создавалась первая миграционная служба, звучали точно такие же слова – об угрозе нации, замещении народа, вымирании и тому подобные. Получается, что нынче ситуация даже хуже.
Возможно, поэтому юбилей Управления миграции широко не отмечали.
Михаил ГУБИН
