В середине февраля этого года в Юрмальской больнице во время родов скончалась 43-летняя женщина. А полтора года назад в этом же роддоме произошла другая трагедия: сразу после родов умер новорожденный сын рижанки Ксении Архиповой. И хотя Ксения убеждена, что в случившемся есть вина медиков, сперва она не хотела предавать свою историю огласке. Но после недавней трагедии в больнице Юрмалы женщина изменила свое решение. Теперь она считает, что если подобные случаи остаются без общественного внимания, то ничего в системе медицинской помощи роженицам и новорожденным не изменится.
Для беспокойства нет оснований?
Прежде всего хотим поздравить Ксению: осенью 2025 года она снова стала мамой, ее малышу уже полгода. И хотя сейчас Ксения с головой погружена в материнство, трагические события двухлетней давности все еще остаются в ее душе и памяти.
– В 2023 году, когда мне было 32 года, я впервые забеременела. Ребенок был очень долгожданным, поэтому мы с мужем решили не экономить и рожать в хорошей больнице под наблюдением опытных врачей, – рассказывает Ксения. – Мы заключили договор с акушером Юрмальской больницы, о котором я слышала хорошие отзывы. Мне нравилось его внимательное отношение, в этом я видела высокий профессионализм и потому была уверена, что и во время родов ничего не будет упущено. Увы, я ошиблась.
1 июня 2024 года, – это была примерно 39-я неделя беременности, около пяти часов вечера у меня отошли воды, примерно стакан. Я сразу связалась с акушером, с которым заключила контракт на роды, и спросила, что делать дальше. Он уточнил цвет вод, поинтересовался, есть ли схватки. Схваток не было, поэтому акушер сказал, что у меня нет поводов для беспокойства: нужно спокойно ждать, а на следующий день к девяти утра приехать в больницу. Я успокоилась и осталась дома. Но в тот же день, примерно в девять вечера, воды отошли снова, причем довольно обильно, пол вокруг стал мокрым. Я снова связалась с акушером, однако опять услышала, что срочно ехать в больницу не нужно, можно спокойно дождаться утра следующего дня.
Ксения говорит, что и в этот раз доверила медику здоровье своего не рожденного сына, ей казалось, что специалист лучше знает, как нужно действовать, и отвечает за свои рекомендации. Тем не менее тревога ее не отпускала, вместо того, чтобы спокойно спать, она всю ночь прислушивалась к движениям малыша.
– Вечером он еще шевелился – правда, не очень активно, но я все-таки чувствовала его, – вспоминает женщина. – А вот около четырех утра я перестала ощущать его движения, поэтому снова написала акушеру и попросила разрешения приехать в больницу на проверку.
По ее словам, ответ был успокаивающим: причин для паники нет, ночью дети – даже еще не рожденные – обычно спят, и ее сыночек тоже спит – только не в кроватке, а в животе у мамы.
– К сожалению, и в этот раз я поверила словам акушера и не поехала в роддом. Но уже без пятнадцати девять следующего дня мы с мужем были в Юрмальской больнице, – продолжает Ксения. – Меня принял врач, измерил давление, подключил аппарат, который отслеживал показатели ребенка, и проверил раскрытие.
Врачебная ошибка
После обследования врач пришел к выводу, что Ксения ошиблась: то, что она приняла за отхождение вод, (якобы) было обычными женскими выделениями. Поэтому, по мнению врача, оставаться в больнице не было необходимости и нашей собеседнице предложили отправиться домой.
– Меня потом спрашивали, как именно врач определила, что это были не воды. Я помню только, что она взяла какую-то бумажную полоску, проверила уровень pH выделений и на основании этого сказала, что это не воды, – рассказывает Ксения. – Мы с мужем уехали домой в полном недоумении. Я, конечно, не медик, но была уверена: у меня отошли именно воды, и я не понимала, как ребенок теперь сможет находиться без них. Но уговаривала себя, что врачам лучше знать, и если меня спокойно отправляют домой, а не оставляют в больнице под наблюдением, значит моему малышу ничего не грозит.
Однако по дороге домой ситуация изменилась.
– Едва мы въехали в Ригу, как у меня начались первые схватки, а к моменту, когда мы добрались до дома, они стали усиливаться, – вспоминает Ксения. – Я написала своему акушеру об этом и спросила, могу ли снова приехать в больницу, потому что боль усиливается. Но мне посоветовали принять но-шпу и оставаться дома.
Ксения послушно выпила таблетку, хотя, по ее словам, понимала, что при родовых схватках она вряд ли поможет. Поэтому спустя время супруги решили снова ехать в роддом Юрмалы.
– На этот раз меня уже приняли как роженицу, а не как паникершу, – говорит она. – Сказали, что раскрытие два сантиметра. Врач-анестезиолог сделал обезболивающий укол, и со мной остался акушер, с которым у меня был заключен договор. Время от времени ко мне подходил врач, принимающий роды, проверял, все ли в порядке, и снова уходил.
В какой-то момент в родовую палату вновь вошел врач, осмотрел Ксению и сказал, что ребенка придется извлекать с помощью вакуума. После этого он начал действовать. По словам нашей собеседницы, в тот момент она почувствовала, что что-то идет не так.
«И больше я его не видела...»
– Вакуум сорвался с характерным звуком, после этого в палату вбежало много медиков, – вспоминает Ксения. – Они навалились на меня и стали выдавливать ребенка из живота. А затем врач снова применил вакуум – поставил его на голову малыша. Наконец сын появился на свет, его положили на мой живот на несколько секунд, а затем переложили в специальную колбу.
Ксения говорит, что сразу поняла: с ребенком что-то не так.
– Я видела, что вокруг него суетятся врачи, что-то делают, но он даже не плакал. Стояла какая-то неестественная тишина. Я постоянно спрашивала всех, что происходит с моим ребенком, но мне никто не отвечал. И все же я надеялась, что с сыном все будет хорошо, так как всю беременность мне говорили, что ребенок полностью здоров, никаких причин для тревоги нет, – говорит женщина. – Спустя некоторое время сыночка унесли из палаты, и больше я его не видела.
«Все плохо...»
После родов Ксению увезли в послеродовую палату. Все это время с ней рядом находился муж, но и ему никто ничего не говорил о состоянии ребенка. В соседних палатах был слышен плач других новорожденных, и он особенно рвал душу молодым родителям, ведь в их палате стояла неестественная тишина. Но они оба надеялись, что вскоре к ним привезут сына.
– Я очень хотела поскорее увидеть своего Егорку (так я назвала сына), взять его на руки, поцеловать, – говорит Ксения. – Но вечером от надежды ничего не осталось. В Юрмальский роддом приехал врач из Детской клинической университетской больницы и сказала мне, что с моим сыном все очень плохо. Она пыталась объяснить мне, что именно с ним произошло, но от шока я ничего не могла ни услышать, ни понять. Помню только ее слова о том, что сейчас малыша попытаются перевезти в Детскую клиническую университетскую больницу в Риге, но не могут гарантировать, что это получится. Ребенок может умереть прямо в пути.
Через некоторое время Ксении позвонили и сообщили, что ребенка удалось довезти до больницы.
– Мне сказали, что они добрались, что все в порядке. Я обрадовалась, но, как оказалось, рано, – вспоминает Ксения. – Примерно через полчаса раздался еще один звонок, мне сказали, что моего мальчика больше нет. Ни одна мать не должна слышать таких слов!
Ксения вспоминает, что в тот момент она даже не заплакала – внутри ее была пустота. Есть и другие страшные воспоминания, которые до сих пор царапают ей душу.
– Когда я еще лежала в Юрмальском роддоме, мне все время звонила бабушка, хотела поздравить с рождением ребенка. А я сбрасывала ее звонки, потому что не могла сказать, что моего сына больше нет, что он умер. Я боялась, что, услышав это, бабушка тоже не выдержит. А она все звонила и звонила, потому что не понимала, почему я не беру трубку… В конце концов она дозвонилась до моего мужа и все узнала. Она и дедушка тяжело переживали смерть правнука, но больше всего они волновались за меня.
«Это происходит не со мной...»
Когда Ксению выписали из больницы, она вернулась домой, подошла к шкафу, где лежали приготовленные для новорожденного вещи и начала выбирать одежду, в которой будет его хоронить… Ей пришлось сделать то, с чем прежде она никогда не сталкивалась: организовать похороны близкого человека. И это были похороны ее первенца.
– Мне казалось, что я сплю, что все это происходит не со мной, – говорит Ксения. – Когда сын еще находился в Юрмальской больнице, муж сделал его фотографию, и я все время смотрела на нее. На похоронах Егорки я думала, что это – самое тяжелое, что мне придется пройти, но оказалось, что самое тяжелое – выслушивать бесконечные вопросы друзей и коллег о ребенке. Я работала в большом коллективе, и сразу после родов мне постоянно звонили, спрашивали, как я, как малыш. Мне постоянно приходилось рассказывать о случившемся. Это было невыносимо!
– В какой-то момент я перестала выходить из дома, даже в магазин не могла пойти, – продолжает Ксения. – Соседи знали, что я жду ребенка, и я боялась встречи с ними, их поздравлений и вопросов, которые я уже не могу слышать… В этом состоянии я прожила довольно долго.
Постепенно о трагедии Ксении узнали все ее близкие.
– Люди звонили, пытались меня поддержать, отвлечь разговорами на темы, не связанные с детьми. Но как можно от этого отвлечься?! – удивляется наша собеседница. – Перед тем как выйти на работу, я попросила одну из коллег рассказать всем, что произошло, чтобы меня не расспрашивали снова и снова… А еще у меня на долгое время пропало доверие к врачам, любому медицинскому персоналу. Мне стало тяжело находиться в медицинских учреждениях, когда я оказывалась в больнице или поликлинике, появлялась сильная тревога. И мне все время казалось, что я чего-то не смогла сделать, не выполнила какую-то важную миссию и это очень мучило меня.
Причины смерти
Ксения вспоминает, что перед похоронами сына они с мужем решили узнать точную причину его смерти. Поэтому тело младенца было передано на патологоанатомическое исследование.
– Я уже не помню всего, что было написано в заключении. Запомнила только главное: ребенку была нанесена травма головы, несовместимая с жизнью, на голове у него была очень большая гематома, – говорит Ксения. – А в другом медицинском заключении, которое я получила уже после того, как подала заявление в Инспекцию здравоохранения, говорилось, что после того, как у меня отошли воды, в матку попала инфекция, а у ребенка было длительное кислородное голодание.
По словам Ксении, заявление в Инспекцию здравоохранения она подала по настоянию мужа. Все остальные, включая родителей, советовали ей этого не делать.
– Мне говорили, что нужно жить дальше, не возвращаться к прошлому, но мы с мужем решили иначе, – вспоминает молодая женщина. – То, что произошло с нами, может случиться и с другими людьми, если медики будут допускать те же ошибки, которые допустили в моем случае. Поэтому в октябре 2024 года мы обратились к юристу и с его помощью подали заявления в полицию и в Инспекцию здравоохранения.
Вскоре пришел ответ из полиции о возбуждении уголовного дела. В Инспекции здравоохранения сообщили, что заявление Ксении принято к рассмотрению, но расследование может занять от полугода до года. По словам Ксении, ведомство запросило у врачей всю ее медицинскую документацию.
– А уже в апреле 2025 года я получила письмо из Инспекции здравоохранения, где говорилось, что они признают ошибки, допущенные врачами во время родов, – рассказывает Ксения. – Одна из них заключалась в том, что медики Юрмальского роддома должны были обратить внимание на повышенный сердечный ритм ребенка, что свидетельствовало о кислородном голодании, но они от этого отмахнулись… Кроме того, после того как у меня отошли воды, в матку попала инфекция, которая передалась ребенку. Врачи должны были оставить меня в роддоме, когда я туда приехала, и постоянно наблюдать за состоянием малыша, но и это не было сделано.
По словам женщины, в заключении говорилось и еще об одной серьезной ошибке: «Врач применила вакуум в тот момент, когда этого категорически нельзя было делать. В результате мой сын получил травму, несовместимую с жизнью».
– Вы подавали заявление в Фонд врачебного риска на выплату компенсации за ошибку медиков?
– Да, конечно. Через некоторое время мы получили положительный ответ, и нашей семье выплатили компенсацию – более 50 тысяч евро. Это немалые деньги, но они не могут вернуть нашего первенца.
– А от медиков, чьи ошибки, по вашему мнению, привели к трагедии, вы получили какую-то компенсацию?
– Нет, но мы подали на них в суд, и сейчас идет уголовный процесс. Дело пока на стадии рассмотрения, поэтому я не могу называть имена и фамилии этих медиков. Но хочу сказать, что за все это время никто из них ни разу мне не позвонил и не принес извинений. Поймите: у меня нет цели наказать этих людей, но я хочу, чтобы они понимали: за свои действия всегда приходится отвечать. Возможно, это заставит их относиться к другим беременным женщинам более внимательно и профессионально, чем это было в моем случае...
Заключение Инспекции здравоохранения
Инспекция здравоохранения рассмотрела административное дело, возбужденное на основании заявления Ксении Архиповой от 16 сентября 2024 года. В заявлении – просьба выплатить компенсацию из Фонда врачебного риска за вред, причиненный здоровью ее ребенка – Егора Архипова при получении медицинской помощи в SIA Jūrmalas slimnīca в период со 2 по 4 июня 2024 года.
В заявлении написано, что 1 июня 2024 года у заявительницы началось подтекание околоплодных вод. Она связалась с акушеркой, которая посоветовала ей не ехать в стационар ночью и предложила обратиться в больницу 2 июня к 9.00. 2 июня в 9.00 заявительница пришла в Юрмальскую больницу, там оценили ее состояние и состояние плода, сделали обследования и рекомендовали ехать домой. Позже, когда начались схватки, она вернулась, ее госпитализировали. В ходе родов были мекониальные околоплодные воды, применяли эпидуральную анестезию, роды вели естественным путем. Затем приняли решение завершить роды вакуум-экстракцией.
Ребенок родился в тяжелом состоянии, проводилась реанимация, позже его перевезли в Детскую клиническую университетскую больницу. Несмотря на лечение, ребенок умер 2 июня 2024 года в 22.33. Патологоанатомическое исследование зафиксировало тяжелое гипоксически-травматическое поражение, множественные кровоизлияния, разрыв твердой мозжечковой оболочки и т. д.; причиной смерти указана тяжелая асфиксия в родах и тяжелое мультиорганное поражение.
Инспекция провела экспертизу (с 15 ноября 2024 года по 10 апреля 2025 года), изучила медицинскую документацию Юрмальской больницы и Детской клинической университетской больницы, объяснения медперсонала и другие материалы.
По итогам оценки инспекция указала, что:
- первое обращение 2 июня в 9.00 и рекомендация ехать домой были обоснованными;
- при повторном обращении (КТГ с 13.45 до 14.15) имелись признаки сомнительной/патологической картины (тахикардия плода, сниженная вариабельность), но этому не было уделено должного внимания и не был своевременно привлечен врач-акушер-гинеколог;
- позже состояние плода ухудшалось, врачи проводили внутриутробную реанимацию, стимулировали роды окситоцином, а затем приняли решение о срочном завершении родов вакуум-экстракцией;
- вакуум-экстракция привела к травматическим повреждениям у ребенка;
- по мнению инспекции, имела место некачественная родовспомогательная помощь, а более раннее завершение родов могло предотвратить смерть ребенка.
Комиссия Фонда врачебного риска согласилась, что причинение вреда произошло из-за неадекватной оценки состояния плода и неверного ведения родов, что привело к длительной асфиксии, тяжелым повреждениям органов и смерти ребенка.
Инспекция решила выплатить Ксении Архиповой компенсацию из Фонда врачебного риска за причиненный ущерб жизни ее ребенка (включая моральный ущерб) при оказании медпомощи в SIA Jūrmalas slimnīca.
Ольга ВАХТИНА
