Латвийское объединение сообществ пенсионеров требует от Министерства благосостояния инициировать разработку особого «Закона о пенсионерах» — комплексного документа, который впервые определил бы права пожилых людей как единое целое. Поводом для обращения послужил конкретный пример: 25 июня такой закон приняла Литва. Латвия могла сделать это первой — но не сделала.
Как Литва обогнала соседей
Литовский «Основной закон о политике в отношении пожилых людей» вступит в силу 1 января 2027 года, а отдельные его нормы — с 1 июля того же года. Документ охватывает двенадцать областей: образование, здравоохранение, занятость, цифровое развитие, защиту от мошенничества и дискриминации, доступность публичной среды — и многое другое. Впервые на законодательном уровне закреплено, что пожилым считается человек, которому исполнилось 60 лет, — то есть не получатель пенсии, не клиент социальной службы, а просто человек определенного возраста, права которого государство обязано уважать.
Один из пунктов закона особенно показателен: государство не вправе перевести все свои услуги исключительно в интернет, лишив пожилых людей офлайн-альтернативы. Казалось бы, очевидное требование, но именно его сейчас не хватает во многих европейских странах, включая Латвию, где цифровизация государственных сервисов идёт куда быстрее, чем цифровая грамотность старшего поколения.
При литовском правительстве будет создан специальный Совет по делам пожилых людей, в котором на равных представлены государственные и муниципальные органы, учёные, организации самих пенсионеров и те, кто с ними работает. Совет будет оценивать качество жизни пожилых, готовить предложения министерствам и следить за тем, чтобы красивые слова превращались в конкретные действия.
Что происходит в Латвии
Латвийское объединение сообществ пенсионеров (LSKA) разработало предложения к аналогичному «Закону о пенсионерах» и передало их парламентской Комиссии по социальным и трудовым делам ещё в феврале прошлого года. С тех пор документ, судя по всему, лежит в ящике стола.
Проблема не только в промедлении, но и в том, что само по себе латвийское законодательство о пожилых людях устроено принципиально иначе. В Латвии нет даже единого юридического определения слова «пенсионер».
«Если Литва подняла политику в отношении пожилых на уровень отдельного закона, то в Латвии пенсионер по-прежнему появляется в разных отраслевых законах — как пенсионер, пациент, клиент социального отдела или работающий человек пенсионного возраста», — говорит председатель Сейма пенсионеров LSKA Барба Гиргенсоне.
Причем демографическая ситуация говорит, что Латвии закон о пожилых людях остро необходим. Сегодня каждый четвёртый житель Латвии старше 60 лет, и эта доля будет только расти. При этом пенсионный возраст с 2025 года составляет 65 лет для обоих полов — то есть человек в 60–64 года ещё работает, платит налоги и тянет экономику, но никакого системного закона, который защищал бы его интересы именно как представителя этой возрастной группы, не существует.
Почему это важно сейчас
Заместитель председателя LSKA Лилита Калная указывает на ещё одну принципиальную разницу: Литва впервые чётко определила, что пожилым человек считается с 60 лет. В Латвии такого определения нет вовсе, и это не формальность — без него невозможно выстроить последовательную политику, потому что непонятно, о ком вообще идёт речь.
«Свою возможность быть первыми в разработке такого всеобъемлющего закона мы отдали соседям», — признаёт Калная, и это, пожалуй, самая точная формулировка ситуации.
Гиргенсоне напоминает старую поговорку: сани нужно готовить летом, а телегу — зимой. Её смысл прозрачен: «Мы все рано или поздно окажемся в пенсионном возрасте. И тогда уже будет поздно с завистью смотреть на литовских соседей с их законом».
Пока же Министерство благосостояния молчит, комиссия заседает по своему расписанию, а пенсионеры ждут хоть какой-то реакции на свои предложения.
