Житель Резекне Артур Аболиньш не просто собирает исторические упаковки латвийских продуктов, но и превратил свою коллекцию в музей под названием LaikaPaka («Упаковка времени»). Сегодня коллекция Артура насчитывает сотни упаковок и огромное количество этикеток, и за каждой из них – история производства, дизайна и людей.
«Моя любимая сгущенка»
Наш собеседник считает, что его коллекцию можно смело назвать музеем пищевой истории Латвии, и говорит, что такой музей существует только в одном месте – в его родном городе Резекне.
– Все началось с банки моего любимого лакомства – сгущенки Резекненского молочно-консервного комбината. Я и сейчас, когда вижу ее этикетку, вспоминаю вкус продукта, – признается Артур. – Однажды летом 2011 года, когда после закрытия комбината прошло десять лет, мне приснился сон о детстве, моих ярких воспоминаниях и вкусах любимых продуктов. В памяти всплыла та самая резекненская сгущенка, но не в стандартной сине-белой упаковке, а с этикеткой, характерной для этого лакомства в 90-е годы, именно ее я любил больше всего.
А спустя несколько дней друзья позвали меня покататься на велосипедах по индустриальной части Резекне. Один из них сказал, что знает место, где находится большой заброшенный завод. Когда мы приехали, я понял, что это тот самый молочно-консервный комбинат, на котором производили мою любимую сгущенку. На третьем этаже комбината находился огромный деревянный шкаф. Но все, что когда-то хранилось в этом шкафу, было выметено на пол, – продолжает Артур. – В этом пятисантиметровом слое мусора (хотя слово «мусор» здесь совсем не подходит), лежала история завода: этикетки продукции, фотографии, дипломы, буклеты. Мне захотелось спасти эти вещи, поэтому я нашел владельцев территории, которые дали мне ключи от цехов, чтобы я мог свободно исследовать помещения и забирать упаковки.
Я занимался этим несколько лет. Сначала все найденное приносил домой и складывал там, потом начал устраивать выставки, посвященные упаковке, сотрудничал с местными музеями и библиотеками, делился экспонатами. Параллельно с исследованием истории молочно-консервного комбината я в разных местах находил и другие старые вещи: бутылку из-под шампанского, коробку от конфет, упаковки от других продуктов, которые много лет назад производили в Латвии. Все это я также нес к себе домой.
В результате все узнали о моем увлечении, и когда в конце 2010-х годов в Латвии начали снимать фильмы о советском периоде, ко мне стали обращаться за старыми этикетками и другими упаковками, чтобы продукты в кадре соответствовали эпохе. Тогда я понял: в Латвии никто серьезно не занимается пищевой историей – упаковками и их дизайном, поэтому начал уже серьезно заниматься этим сам.
Из лаборатории – в туристический объект
– А ваша профессия тоже связана с продуктами?
– Да, я учился на пищевого технолога, меня очень увлекла эта тема, особенно производство сгущенного молока. Потом я начал работать в Резекненской академии технологий преподавателем и главным лаборантом в нашей пищевой лаборатории, где решил сделать выставку упаковок LaikaPaka как учебное пособие. Я хотел через упаковку показать историю Латвии, ее культуру, дизайн и технологии прошлого. Постепенно выставка превратилась в туристический объект: туда приходили школьники, иностранные гости. Но когда РТУ переняла нашу академию и началась реструктуризация, наши пути разошлись. Начался долгий поиск нового места для экспонатов, и таким местом стало помещение на втором этаже местной пивоварни Rezeknis Bryuvers.
«Если каждый фантик продать по евро, я уже миллионер»
– Сколько экспонатов сейчас находится в вашем музее?
– Я не могу назвать точное количество, но на вес, думаю, получится тонна. Я иногда шучу: если бы каждый фантик можно было продать по евро, я, наверное, уже был бы миллионером.
– Вы хотите сказать, что старая упаковка стоит денег и есть люди, готовые ее купить? И главное – за сколько?
– Да, упаковки стоят денег. Например, я сам часто покупаю новые экспонаты – либо в социальных сетях, либо на блошиных рынках. Но многие вещи нам приносят и дарят, и я за это очень благодарен. Что касается цены экспонатов LaikaPaka, здесь нет четкой системы, стоимость зависит как от возраста и редкости вещи, так и от того, насколько сильно именно тебе нужен тот или иной предмет. И у меня есть вещи, за которые я хорошо заплатил и совершенно об этом не жалею.
– Какой самый дорогой предмет вы купили?
– Это был оригинальный альбом-сборник старых этикеток от Рижской типографии.
Сгусток истории
– Что стало первым экспонатом вашей коллекции?
– Еще в 2008 году я сохранил упаковку от глазированного сырка Kārums, потому что, кроме сгущенки, я большой поклонник глазированных сырков.
– Думаю, многие вас не поймут – «как можно хранить какие-то фантики!».
– Прежде всего фантик, это исторический документ, за которым стоит большая работа дизайнеров и инженеров. Кроме того, в дизайне упаковки отражаются политика и история конкретного периода нашей страны. Поэтому упаковку я могу назвать сгустком истории.
– Этикетки от каких продуктов можно увидеть в вашем музее?
– В основном экспозиция состоит из того, что производилось на территории Латвии, но есть и зарубежные продукты – те, которые привозили сюда и которые стали настолько популярными, что заняли свое место в нашей пищевой культуре. Я уже рассказывал о своей любви к латвийской сгущенке, поэтому немало экспонатов посвящено именно ей. Большинство этикеток латвийские, но есть отдельный стенд с продукцией из других стран, чтобы посетители понимали: сгущенное молоко популярно не только у нас. Кстати, сгущенное молоко – биржевой продукт, у него существует мировая цена, которая постоянно меняется.
Элемент патриотического воспитания
– Вы не раз говорили, что по упаковкам можно изучать историю Латвии. Как это происходит?
– Я не только считаю, что по этикетке можно узнать историю страны, но и считаю, что она может быть элементом патриотического воспитания. Дело в том, что в Латвии всегда производили вкусные и качественные продукты питания, и это одна из наших ценностей, которую нужно развивать и дальше. А еще по этикетке можно понять, что происходило в стране в политическом плане.
– Что вы имеете в виду?
– Например, глядя на этикетки, посетители могут вспомнить кондитерские предприятия, которые в разные периоды существовали под разными названиями. В советский период одно из предприятий называлось 17. jūnijs, в честь событий 17 июня 1940 года. (В советский период эта дата официально трактовалась как начало установления советской власти в Латвии. – О. В.). Позже, после восстановления независимости Латвии, это предприятие переименовали в Staburadze.
– А можно ли по тому, на каком языке написана этикетка, судить о том, что происходило в самой Латвии?
– Конечно. В первые послевоенные годы, особенно в 1940-е и начале 1950-х годов, большинство этикеток латвийских продуктов были на русском языке. Однако встречались и этикетки на латышском и даже такие, на которых латышские слова были написаны русскими буквами, то есть кириллицей. Позже, с хрущевской оттепелью, начал появляться баланс между русским и латышским языками, при этом основная информация на этикетках все равно оставалась на русском, но вот название продукта дублировалось на латышском. Постепенно латышского языка на этикетках становилось все больше. А сегодня язык упаковки прежде всего зависит от рынка, на который поставляется продукция.
Архив истории
– Есть ли у вас этикетки продуктов, которые когда-то делали в Латвии, а сегодня уже не производят?
– Конечно. Не все помнят, что в Резекне когда-то был плодоовощной комбинат. Предприятие принимало на переработку местные овощи, фрукты и ягоды, и производило из этого фруктовые, овощные и ягодные консервы, варенье, компоты, повидло, маринованные продукты. В моем музее хранятся упаковки и этикетки от этих продуктов, на них можно увидеть красиво нарисованные фрукты, ягоды, овощи – чтобы покупатель сразу понимал, что ему предлагают. Вообще по стилю рисунка можно определить примерное время, когда производился продукт.
– То есть у каждой эпохи был свой стиль рисунка на упаковке?
– Именно так. Конечно, многое зависело от конкретного художника, но существовал и характерный для своего времени дизайн.
Например, в 1950–1960-е годы этикетки в большинстве своем были яркими, сочными, потом постепенно они становились проще, а краски, которыми они были нарисованы – бледными.
Начало 1990-х – особый период. В то время во всем постсоветском пространстве был кризис, поэтому для упаковок использовали самые дешевые материалы, и это, конечно, отражалось на их внешнем виде.
В середине 90-х произошел своего рода ренессанс дизайна этикеток, на смену обычному рисунку пришел компьютерный. А еще упаковка местной продукции вновь стала яркой, так как латвийским товарам пришлось конкурировать с западной продукцией, которая массово появилась на рынке и бросалась в глаза своим ярким оформлением.
– А что изображали на этикетках до 1990-х годов?
– Часто на них изображали очеловеченный продукт – например, фрукт с руками, ногами и улыбкой. Кроме того, художники использовали для создания этикеток персонажей детских сказок, мышек, котиков, свинок: они держали в лапках или ели рекламируемый продукт. Были и забавные рисунки, например, на мясной продукции могла быть изображена веселая семья свинок или коров. И хотя в большинстве своем в советское время для создания этикеток использовались именно иллюстрации, но встречались и упаковки с фотографиями самого продукта или красиво сервированного блюда.
Мужчины идут к бутылкам, женщины к конфетам
– Наверное, вам интересно наблюдать за посетителями. К каким экспонатам они подходят в первую очередь?
– У людей, которые жили в XX веке, очень сильно работает ностальгический фактор, поэтому они сразу идут к тому экспонату, который хорошо помнят: он либо часто присутствовал на их столе, либо, наоборот, был желанным и недостижимым дефицитом. Но если говорить в целом, мужчины чаще подходят к бутылкам алкоголя, а женщины – к коробкам конфет и фантикам от них.
– Они что-то рассказывают вам, когда рассматривают эти предметы?
– Конечно. Я часто слышу, как у одного посетителя какой-то продукт вызывает воспоминания о первом свидании, у другого – о знатном застолье, третий рассказывает о том, на что он обменял конкретную бутылку алкоголя, четвертый – о каком-нибудь забавном случае.
Особенно интересно слушать истории людей, молодость которых пришлась на 1990-е годы. Например, увидев бутылку спирта Royal, они вспоминают, какие коктейли из него делали и что происходило во время их распития.
А вот с конфетами чаще связаны романтические истории: кто, кому и по какому поводу их дарил, чаще всего в этих рассказах фигурирует продукция фабрики Laima. Многие вспоминают вкус старых карамелек, «морских камешков», орехов в шоколаде, зефира от фабрики Uzvara.
«Раньше было вкуснее»
– Посетители вашего музея наверняка часто говорят: «А вот раньше продукты были вкуснее»?
– Одни действительно так говорят, другие – нет. Но лично я согласен с теми, что продукция фабрики Laima уже не та, какой была раньше, мое мнение основывается на информации о составе продукта, которую можно увидеть на этикетках. Раньше у Laima существовал полный цикл переработки какао-бобов: из самих бобов получали качественный какао-порошок и какао-масло, поэтому раньше на этикетке лаймовских конфет состав был коротким и простым. Так что упаковки – это еще и свидетельство того, как со временем менялся состав продукта.
– По всем старым упаковкам можно проследить изменение состава продукта?
– Скажу иначе: далеко не на всех упаковках из советской Латвии есть информация о составе продукта. В советское время производство строилось вокруг ГОСТов, то есть состав продукта должен был соответствовать единому стандарту, поэтому у производителей не было необходимости каждый раз его указывать. Например, все знали, из каких ингредиентов должна состоять докторская колбаса, и производители не имели права произвольно менять ее состав, а значит, нет смысла его указывать на этикетке! После восстановления независимости Латвии единые ГОСТы исчезли, и состав докторской колбасы у разных производителей начал отличаться. Сейчас на каждом продукте должен быть указан его состав.
То же самое касается мороженого. Возьмем, к примеру, пломбир Pols. Даже после восстановления независимости Латвии, примерно до середины 90-х, он производился по единому стандарту. Потом на рынок начали активно приходить западные конкуренты, и, чтобы не проиграть, местным производителям пришлось менять состав своей продукции. У меня есть этикетка мороженого Pols начала 2000-х годов, по ней видно, что молочная составляющая в это время была уже совсем другая: сухая сыворотка находилась где-то в конце списка ингредиентов, зато в составе присутствуют растительные жиры и много сахара. Примерно в 2010-е годы тенденция вновь начала меняться: люди стали больше интересоваться здоровым питанием и местными ингредиентами, поэтому классический пломбир Pols снова вернулся к молоку и сливкам.
От даты производства – к «употребить до»
– А когда на этикетках начали указывать срок годности продукта?
– После Второй мировой войны, но в советское время чаще указывали не конечную дату годности, а дату производства и гарантированный срок хранения. Другими словами, производитель гарантировал: если соблюдаются определенные условия и температура, то продукт в течение, например, года полностью сохраняет свои качества. А вот сегодня на этикетке сразу указывается конечная дата, до которой продукт следует употребить. Еще замечу, что в советское время было очень много консервированных продуктов с длительным сроком хранения, а вот свежую продукцию в городских магазинах купить было значительно сложнее.
– В чем причина такой любви к консервации?
– Я связываю большое внимание к консервированию с системой гражданской обороны и подготовкой к возможной ядерной войне. Логика производителей, которым давали указания сверху, была такой: если произойдет катастрофа, территория будет заражена, возникнут разрушения, но людям все равно нужно будет чем-то питаться. Поэтому продукцию консервировали, а затем она поступала со складов на рынок.
Дефицитный продукт
– Может ли старая упаковка рассказать о дефиците того или иного продукта в советских магазинах?
– Я скажу иначе: когда смотришь на старые этикетки лимонадов, сыров, конфет, кажется, что ассортимент продуктов был огромным и никакого дефицита вообще не существовало. Наоборот, создается впечатление продуктового изобилия и разнообразия. Например, у меня есть этикетки плавленого сыра с шоколадом и фруктами, в магазинах я таких сырков не видел, но, возможно, это были экспериментальные или небольшие партии.
А дефицит мог возникать из-за технологических ограничений. Например, в советское время торты делали вручную, натуральные ингредиенты быстро портились, поэтому тортов выпускали мало, их не хватало – так и возникал дефицит.
P.S. Если у вас есть вам не нужный предмет пищевой истории Латвии (этикетки, упаковки, буклеты продукции, коробки, бутылки и др.), то музей LaikaPaka с радостью примет данные экспонаты для дальнейшего исследования и сохранения.
Как попасть в музей?
Цена билетов: стоимость самостоятельного посещения для взрослых – 5 евро, посещение с рассказом или экскурсией – 7 евро. Для пенсионеров и людей с инвалидностью самостоятельный осмотр стоит 3 евро, с рассказом – 5 евро. Для детей и студентов – также 3 евро самостоятельно и 5 евро с рассказом. Для детей дошкольного возраста вход бесплатный.
Для групп от 10 человек стоимость рассчитывается по тарифу самостоятельного посещения соответствующей категории.
Если подарить музею экспонат, вход бесплатный.
В отдельные праздничные дни действует скидка 50%. О таких днях музей сообщает заранее.
Музей работает только по предварительной записи – тел. 28367854. Предварительная запись на экскурсию обязательна.
Адрес: Резекне, Атбривошанас алея, 162b.

