Когда рядом с тобой живет зависимый, тяжелобольной или психически нездоровый близкий человек, забота о нем часто выжигает близких дотла. Но так быть не должно, утверждает наша собеседница – директор кризисного и консультативного центра Skalbes Анда Швинка.
«Я больше не могу этого выдерживать…»
Каждый день у Ольги похож на «день сурка»: лекарства, завтрак, помощь сыну с умыванием и одеванием, потом бытовые дела и снова уход за ребенком. Это не грудничок, мальчику уже восемь лет. У него тяжелое заболевание, поэтому оставить его одного даже на несколько часов мама не может. Муж работает, родственники живут далеко, а попросить кого-то о помощи Ольга долго не решалась.
– Я его очень люблю, но иногда чувствую, что просто больше не могу. Хочется хотя бы несколько дней поспать, побыть одной, прийти в себя. А потом становится стыдно за такие мысли, – признается она.
Постепенно усталость сменилась раздражением, а привычные дела стали казаться непосильными. Ольга поняла, что ей самой уже нужна помощь, иначе забота о ребенке превратится в жизнь на пределе...
– Как-то стыдно говорить о своей созависимости, если ухаживаешь за близким человеком...
– В разговорной речи – да, мы часто называем такое состояние созависимостью, – поясняет Анда Швинка. – Но если точнее, то по отношению к родственникам хронически или психически больных людей правильнее использовать термины «выгорание опекуна», «вторичный хронический стресс» или «чрезмерная опека». Классическая созависимость – это когда мы берем на себя всю ответственность за разрушительное поведение другого человека, например, близкого-алкоголика. А в случае психического заболевания человек далеко не всегда осознает свое поведение.
– Как часто к вам обращаются близкие таких людей?
– Их гораздо больше, чем известно официально. Очень часто именно родственники зависимых или тяжелобольных людей звонят нам, когда силы уже на исходе, накопился гнев, который они привыкли подавлять, и чувство беспомощности стало невыносимым.
– Что вы им предлагаете?
– Мы обычно говорим о том, что человек часто не может помочь другому, но обязательно должен позаботиться о себе, о своих границах и о своей опоре.
Исключение – ситуации, когда есть угроза жизни: например, если больной родственник говорит о суициде или может навредить кому-то еще. Тогда мы сразу советуем звонить 113 и обращаться за экстренной помощью – в полицию или скорую.
В остальных случаях мы объясняем: изменить другого человека нельзя, но можно изменить то, как ты заботишься о себе.
– Поступают ли звонки от родителей детей с тяжелыми психическими или физическими заболеваниями, которые говорят, что «больше не вывозят»?
– Да, такое бывает. Похожие звонки поступают и при послеродовой депрессии, когда женщина готова причинить вред ребенку. В таких ситуациях мы сначала выясняем, есть ли угроза безопасности малышу здесь и сейчас, и только потом продолжаем разговор – о том, что чувствует человек: беспомощность, отчаяние, стыд, вину, злость. Это называется кризисной интервенцией – она помогает снизить напряжение, чтобы человек вместе с консультантом смог найти нужный ресурс. А единственный такой ресурс – это забота опекуна о себе самом. Если, скажем, прогулка всегда давала силы, значит, надо найти возможность гулять: восстановившись, вы сможете снова заботиться о близком.
– Сколько обычно длится такой разговор?
– Максимум – около часа, как и психологическая консультация. Если человек готов к дальнейшей помощи, мы предлагаем индивидуальные консультации или группы поддержки – там особенно помогает ощущение, что ты не один: рядом другие мамы, папы или, скажем, родственники онкобольных, которые проходят похожий путь. Возможность делиться опытом сама по себе исцеляет.
Двойной марафон
– Где вообще граница между нормальной заботой и созависимостью от болезни близкого человека?
– Здоровая забота – это когда я не теряю себя: продолжаю заниматься своими увлечениями, забочусь о себе и не беру на себя ответственность за поступки другого. Например, если близкий человек злоупотребляет алкоголем, здоровая забота – это помочь ему найти место, где лечат, во время лечения быть рядом и поддерживать. Но не идти к врачу вместо него, не записывать его на прием, не платить его долги и не скрывать от других, что вам тяжело.
Созависимость начинается там, где я «выплачиваю его долги», «вытаскиваю» его из зависимости, защищаю перед другими – то есть беру на себя ответственность за его поведение. А крайняя форма – это когда я сам иду и покупаю ему алкоголь, лишь бы ему стало легче. Это уже принятие на себя ответственности за его эмоции.
– Как вообще меняется жизнь человека, который долго живет рядом с зависимым или тяжелобольным?
– Появляются гнев, отчаяние, чувство беспомощности и ощущение, что невозможно изменить собственную жизнь – не хватает времени на себя. По сути, я теряю свою идентичность, сливаясь с другим человеком и беря на себя всю ответственность за его поступки.
Здесь важно разделять: речь идет о зависимости или о психическом заболевании? Человек с психическим заболеванием часто действительно не может отвечать за свои поступки – он недееспособен в моменте. И тогда нагрузка на близких удваивается: мне приходится отвечать не только за себя, но и за него. Отсюда – выгорание и депрессия у тех, кто рядом. Это как если бы вы готовились пробежать марафон 20 км, а пришлось бежать все 40.
Куда обращаться
– Куда идти за помощью таким родителям и близким?
– Первый шаг – просто поговорить с кем-то о своей усталости, хотя не с каждым это возможно. Если рядом нет такого человека, можно звонить на наш круглосуточный кризисный телефон 116123 – и проговорить свои чувства.
Дальше мы вместе смотрим, что ближе именно этому человеку. Часто нужна комплексная помощь: и психологическая поддержка, и медикаменты, если есть признаки депрессии – тогда мы советуем обратиться к семейному врачу. Например, в Национальном центре психического здоровья можно заполнить анкету и довольно быстро попасть к психиатру.
На государственном и муниципальном уровне тоже есть поддержка для созависимых: если речь о насилии в семье (а зависимость часто идет с ним рука об руку), есть бесплатная программа психологической помощи. Можно обратиться в социальную службу – там тоже полагается 10 бесплатных консультаций психолога, и очередь обычно около месяца, а не полгода.
– А какая помощь доступна людям непосредственно в центре Skalbes?
– Во-первых, как уже упоминалось, это телефонный разговор в экстренных ситуациях (круглосуточные номера: 116123, 67222922, 27722292). За год мы получаем примерно 20 000 звонков и оказываем порядка 7000 психологических консультаций. В Skalbes доступны индивидуальные консультации психолога, психотерапевта, юриста, а также групповые занятия (по 12–13 недель). В основном это бесплатные услуги, но есть и те, за которые нужно будет заплатить хоть небольшие деньги. Например, почти часовая консультация кризисного психолога может стоить 25 евро.
– А вы сами видите, как меняется человек и его жизнь в процессе терапии?
– Человек становится более сосредоточенным на себе, начинает осознавать свои границы, меняет свое поведение и отношение. В результате у него появляется уверенность, смелость, понимание того, что такое здоровые отношения. Очень много внимания в консультациях уделяется именно этому – объяснению, что такое здоровые и нездоровые отношения.
Разная боль – одна реакция
– Семья алкоголика и семья, где есть тяжелобольной, – это ведь совсем разные истории. Во втором случае у близких большой риск полного физического выгорания...
– Да, это две разные ситуации, но воспринимает-то их человек часто одинаково. При любой созависимости мы берем на себя то, что наш близкий на самом деле мог бы сделать сам. Наше желание сделать что-то за психически или физически больного человека очень похоже на желание спасти близкого-алкоголика. Только вот алкоголик чаще способен многое сделать сам, а при психическом заболевании ответственность действительно немного больше ложится на родственников.
С физически больными детьми все еще сложнее. К этому добавляется глубокая, затяжная скорбь родителей и огромный страх: что будет с ребенком, когда меня не станет, кто позаботится о нем. Именно поэтому для опекуна такого ребенка особенно важно отделяться и заботиться о себе. Отделиться от ребенка – не значит перестать его любить или заботиться о нем. Это значит заботиться о себе по-настоящему и по возможности учить ребенка заботиться о себе самом – ровно настолько, насколько он способен, не забирая у него то, что он действительно может сделать сам.
Мне очень нравится история одной семьи с ребенком с особыми потребностями: они создали целое движение, начали делать и продавать свечи, чтобы на выручку открыть особый центр для больных ребятишек. Так родители нашли способ быть полезными обществу и одновременно дать своим детям перспективу на будущее, ведь они понимают, что не будут жить вечно. Такие родители часто находят друг друга, создают сообщество и вместе стараются превратить свою боль в силу.
Это не ваша ответственность!
– С какими проблемами к вам обращаются семьи алкоголиков или семьи с больным ребенком?
– Проблема почти всегда одна и та же – гнев из-за невозможности изменить поведение другого. Созависимый очень хочет, чтобы зависимый перестал пить, играть или курить, а близкий человека с психическим заболеванием – чтобы тому наконец подобрали лекарство, которое поможет, и стало бы легче.
Это все та же беспомощность. Каждый опекун хочет одного: чтобы это закончилось.
– В стране хватает ресурсов, чтобы помочь созависимым и родственникам тяжелобольных не сломаться?
– Конечно, нет. Об этом надо говорить и говорить, ломать стереотипы. Например, у нас часто обвиняют саму жертву: «А почему ты не уходишь от мужа-наркомана?» На самом деле нужно гораздо больше говорить о том, где проходит граница здоровых и уже нездоровых отношений. Ведь сейчас человеку часто самому непонятно, как сказать зависимому или психически больному близкому: «Нет, я хочу сейчас пойти в театр» или «Мне нужно восстановиться, погулять, выпить кофе». Чувство вины в такой момент огромно, к нему прибавляется страх осуждения со стороны – «Как ты можешь гулять, ведь у тебя дома человек, которому плохо».
– А ведь часто слышишь: «Это мой крест, и я его несу»...
– Именно. Вопрос в том, насколько велик и тяжел этот крест: врос ли он в землю намертво, или его все же можно поднять, пронести какое-то время, а потом на время опустить, отойти, осмотреться – и когда будешь готов, снова взять. Человек не обязан полностью жертвовать собой ради жизни другого. Именно здесь проходит та грань, за которой опекун или созависимый теряет себя.
– Есть ли практические советы, как говорить с больным или родственником-алкоголиком о его состоянии так, чтобы разговор не свелся к агрессии?
– Лучше всего открывать такой разговор через собственные чувства: «Я беспокоюсь за тебя, я заметила, что ты в последнее время чаще бываешь встревожен». Если сказать прямо: «Я вижу, что ты пьешь», человек почти всегда автоматически начнет защищаться и доказывать обратное. А фраза о собственных чувствах и потребностях – «Мне страшно, что ты можешь потерять работу», «Мне сейчас нужно пойти в кафе», – не требует от собеседника принимать на себя ответственность за чужие эмоции в этот момент. Если человек не готов это услышать – это тоже его выбор.
И обязательно: если речь о зависимости, никогда не начинать такой разговор, когда человек нетрезв или в измененном состоянии, а при психическом заболевании – когда у него психоз или истерика. Все спокойные разговоры нужно вести только тогда, когда человек действительно спокоен.
– Получается, вы уже фактически ответили на вопрос, как научиться помогать другому, не разрушая себя. Есть ли у вас пример?
– Когда ребенок совсем маленький, мы всегда помогаем ему застелить кроватку – потому что он еще не умеет. Но есть разница: понимаем ли мы, что двухлетний ребенок физически не может справиться с этим сам, или продолжаем делать это за него и в три года, и в четыре, и в десять, и в пятнадцать, и в тридцать пять.
Правильная граница – это когда я беру двухлетнего малыша, и мы делаем это вместе. И постепенно, годам к трем, он начинает справляться сам. Это и есть главный принцип: учить человека делать что-то самому, а не делать это за него.
«Передышка» и работа с зависимостями. Чем может помочь самоуправление
– Рижское самоуправление предлагает услугу «Передышка» (Atelpas brīdis) для детей с инвалидностью и функциональными нарушениями, – рассказывает представитель Рижской думы Антра Габре. – Ею можно воспользоваться до 45 дней в году. Во время оказания услуги ребенок временно находится в учреждении социальной помощи, а не по месту жительства. Это дает родителям возможность на время отдохнуть от ежедневных обязанностей по уходу и присмотру, одновременно обеспечивая ребенку необходимый уход и поддержку. Услугу могут получать семьи, проживающие в Риге.
Также обеспечивается уход на дому для детей с функциональными нарушениями – это помощь при приеме пищи, одевании, соблюдении личной гигиены, приеме лекарств и организации свободного времени. Услуга также может помочь развивать у ребенка навыки самообслуживания. Семья может самостоятельно выбрать, кто станет таким помощником. Самоуправление софинансирует расходы на эту услугу в размере до 610 евро в месяц. Для получения услуги Рижская социальная служба оценивает ситуацию в семье, однако решение не зависит от доходов семьи. Правда, услугу ухода на дому не могут оказывать родители или другие члены семьи, проживающие вместе с ребенком.
– Предлагает ли самоуправление какую-либо помощь или поддержку семьям, страдающим от того, что один из ее членов – зависимый человек (алкоголик, игроман…)?
– В Рижской социальной службе работают специалисты по профилактике зависимостей, которые оказывают бесплатную и конфиденциальную помощь детям, молодежи, взрослым и их семьям по вопросам зависимости. Помощь можно получить на индивидуальных консультациях, в группах поддержки, а также в образовательных учреждениях.
Специалисты консультируют по вопросам формирования зависимости, оказывают психологическую и эмоциональную поддержку, помогают решать проблемы в отношениях и мотивируют изменить вредные привычки.
Для молодых людей организуются группы как для тех, кто начал употреблять вызывающие зависимость вещества или увлекся вызывающими зависимость процессами, так и для тех, на кого влияет зависимость близких. В свою очередь взрослым доступны группы поддержки для созависимых, родителей и людей, которые хотят укрепить жизнь без зависимостей.
При необходимости также можно получить консультацию нарколога для диагностики зависимости, оценки ситуации и определения дальнейших мер. Кроме того, школьникам, которым необходима помощь в учебе, доступны консультации специального педагога – например, для устранения пробелов в знаниях, возникших из-за пропусков занятий.
Все перечисленные услуги бесплатны, конфиденциальны и доступны без ограничений!
Более подробная информация – на сайте Департамента благосостояния ld.riga.lv, где указаны телефоны специалистов по вопросам зависимости и нарколога, а также часы их приема.
Также информацию можно получить по информационному телефону Рижского самоуправления 1201.
Елена ПЕВЦОВА
