Мы живем в эпоху запретов. Для нашего же блага, как нас уверяют, запрещают телеканалы, закрывают радиостанции. А началось все еще век назад, с развитием радио. Вспомним же некоторые вехи этой поучительной истории.
Телефон для двоих
Как ни называй Латвийскую Республику до 1934 года демократической, но приходится признать – радиовещание тогда жестко контролировалось государством, а за использование незарегистрированных приемников или уклонение от абонентской платы (которая в первые годы составляла существенные 4 лата в месяц) грозили крупные денежные штрафы, конфискация аппарата и даже тюремный срок.
В поисках нелегальных слушателей («радиозайцев») специальные агенты прочесывали городские улицы и дворы, высматривая незаконно протянутые провода наружных антенн.
Рижане отвечали на это технической смекалкой. Чтобы не протягивать демаскирующий провод на крышу, нелегальные слушатели приспосабливали для приема домашние коммуникации. Например, в июле 1926 года у К. Калниньша с улицы Дзирнаву, 7 (вошедшего в историю как «первый пойманный радиозаяц») полиция при проверке обнаружила провода, скрытно протянутые к комоду от обычной электрической люстры (которая служила антенной) и от водопроводной трубы (использовавшейся как заземление).
Другой нарушитель, Петер Шамутшенок с улицы Лиепаяс, 10б, разработал целую систему конспирации. В стены его квартиры были вбиты два крошечных гвоздика для незаметной подвески временной антенны. Сам приемник он монтировал только на время работы, а при малейшей угрозе проверки мгновенно разбирал и прятал, так что агенты долгое время не могли обнаружить аппарат.
В начале 1925 года полиция обнаружила в центре Риги хорошо замаскированный провод, проложенный по крышам и покрашенный в цвета поверхностей, по которым он проходил. Но оказалось, что это провод не от тайного радиоприемника, а от тайного телефона. Он был проложен между нынешними улицами Элизабетес и Таллинас и соединял двух влюбленных. С крыш провод по водосточным трубам спускался в окна их комнат. Об этой романтической истории писали газеты.
Военное вещание
В 1934 году с переворотом Улманиса было введено военное положение, закончившееся принятием Закона о порядке и общественной безопасности от 11 февраля 1938 года, дававшего широкие полномочия министру внутренних дел. Статья 4 предусматривала штраф до 1000 латов или арест до трех месяцев за распространение слухов или сведений, способных вызвать общественную панику.
Это использовалось политической полицией для задержания и наказания лиц, которые пересказывали новости иностранных радиостанций, если эти новости расценивались властями как вредные.
31 марта 1938 года был принят новый Закон о радиосвязи и радиовещании, а 2 мая – правила, утвержденные министром общественных дел Альфредом Берзиньшем. Для покупки, демонстрации, производства, продажи или даже простого хранения радиоприемника в квартире требовалось оформить соответствующее разрешение. Хранить приемник в квартире без оплаты абонемента запрещалось – в таком случае аппарат должен быть упакован и опечатан сургучной печатью или пломбой сотрудниками Радиофона, то есть государственного радио.
Согласно правилам 1938 года, абонентская плата за пользование радиоприемником для частных лиц составляла 20 латов в год или 2 лата в месяц.
Но если заплатил, то слушать любую радиостанцию официально не запрещали, хотя были случаи конфискации приемников у левых активистов.
Советская власть начала ограничивать радиослушателей с началом войны. 23 июня 1941 года в Риге был издан Приказ № 3 по Прибалтийскому особому военному округу, предписывалось к 17.00 24 июня 1941 года демонтировать наружные антенны. А 25 июня 1941 года вышло постановление Совета Народных Комиссаров СССР № 1750 «О сдаче населением радиоприемных и передающих устройств».
Приказывалось в 5-дневный срок сдать все личные радиоприемники и передатчики в почтовые отделения на временное хранение.
Но в условиях стремительного продвижения немецких войск советские органы власти в Латвии не успели это постановление даже официально опубликовать.
Немецкое "великодушие"
После вступления немецких войск в Ригу, 24 июля 1941 года, уполномоченный полевого коменданта Нахтигаль издал приказ, обязывавший все еврейское население сдать имеющиеся у них радиоаппараты и принадлежности в полицию в неизмененном состоянии не позднее 18.00 27 июля 1941 года.
В период немецкой оккупации Латвии нацистские власти выстроили жесткую систему радиоцензуры и тотального контроля над эфиром.
Официальным правовым фундаментом стало «Распоряжение о чрезвычайных мерах против слушателей иностранных радиопередач», изданное рейхскомиссаром Остланда Генрихом Лозе.
Первый параграф категорически запрещал преднамеренное прослушивание иностранных радиостанций под угрозой заключения в каторжную тюрьму (Zuchthaus) или обычную тюрьму в более легких случаях, с обязательной конфискацией приемных устройств (даже если они принадлежали третьим лицам).
Второй параграф устанавливал, что умышленное распространение сообщений иностранных радиостанций, угрожающих обороноспособности немецкого народа или порядку в Остланде, наказывается каторжной тюрьмой, а в особо тяжелых случаях – смертной казнью.
Подобные дела рассматривались в Специальном суде (Sondergericht). В Риге он находился в здании, где сейчас заседает Кабинет министров.
В 1942 году распоряжением рейхскомиссара Остланда местное судопроизводство было гармонизировано с нацистским уголовным законодательством. В судебную практику был официально внедрен второй параграф Уголовного кодекса Германии, позволявший судить на основе «здорового правосознания», даже если это преступление кодексом не предусмотрено.
Запрет распространялся на все радиостанции за пределами Великогерманского рейха, включая передатчики союзных Германии и нейтральных стран. Запрещалось слушать не только новости, но также музыку, театральные и другие неполитические программы.
Официально дозволялось настраиваться только на передатчики группы станций «Остланд», а также на радиостанции Великой Германии, протектората и оккупированных областей. Владельцы приемников были обязаны явиться в городские управы для регистрации техники и подписания личного заявления-обязательства о том, что они не будут слушать запрещенные радиостанции.
Видный нацистский пропагандист Ханс Фритцше квалифицировал радиоволны как «духовную взрывчатку», которая по степени воздействия не уступает авиабомбам. Запрет преподносился как мера «самодисциплины» народа.
Председатель Специального суда в Риге д-р Карл Книп объявил прослушивание зарубежного радио (особенно Москвы) «изменой воюющему фронту» и умышленным участием в «войне нервов» противника.
В передовой статье «Последнее предупреждение», опубликованной в выходившей в Риге газете Deutsche Zeitung im Ostland (18 января 1942 года), заявлялось, что немецкое руководство проявило «великодушие», оставив гражданским приемники. Однако обыватели «злоупотребили доверием», из-за чего власти были вынуждены ввести суровые карательные меры.
Вся заграничная информация объявлялась «еврейской лживой пропагандой», а официальные сводки Верховного командования вермахта и немецкой прессы провозглашались «вполне достаточными для ориентации в обстановке».
Смерть за прослушивание
Жесткие меры не ограничивались запретами – они сопровождались реальными судебными приговорами.
Практика немецкого Специального суда и полиции безопасности СД показывает, что сроки назначались как за устный пересказ, так и исключительно за факт прослушивания:
Апрель 1942 года. Ансис Роде и Янис Брекис слушали зарубежные передачи и пересказывали их, к тому же Роде отмечал на карте линию фронта по советским сводкам. Приговор: Роде – 5 лет, Брекис – 3 года каторжной тюрьмы.
Январь 1943 года. А. Писарев и С. Эзерниекс слушали Москву, затем пришли к Залцевичам слушать Лондон. Учительница английского языка Мелания Залцевич переводила им текст. Приговор: Писарев – 2 года каторги, Эзерниекс – 2 года и 6 месяцев каторги, М. Залцевич (за перевод без факта распространения) – 1 год тюрьмы.
Март 1943 года. Рижский бухгалтер Винцент Карвецкий неоднократно слушал английские и русские передачи у себя дома. Приговор: 5 лет каторжной тюрьмы исключительно за факт прослушивания.
Март 1943 года. Марта Витола из Цесиса приговорена к 2 годам каторги за прослушивание и устный пересказ московских передач.
Август 1943 года. Валмиерский плотник Антон Курземниекс признался, что слушал советское радио «из чистого любопытства». Судья Книпс заявил, что это является осознанной политической позицией, и назначил 2 года каторги с конфискацией приемника.
Октябрь 1943 года. Рига. Дело Й. Самовича, П. Онкулиса, А. Озолса и Мелании Б. За прослушивание Москвы Самович получил 4 года каторги (его еще обвинили в спекуляции), Онкулис – 1 год каторги, а Мелания Б., предупреждавшая слушателей об опасности, была оправдана.
31 марта 1945 года, Курляндский котел. За повторное прослушивание вражеских передач и распространение новостей фермер Брахманис был приговорен к смертной казни и расстрелян СД. На этой территории продолжали действовать законы, принятые администрацией Остланда.
Кстати, выносивший приговоры судья Книп не понес никакой ответственности и умер пенсионером в ФРГ.
Тайные фотографы
В советском закододательстве не существовало отдельной статьи, каравшей именно за прием зарубежных радиостанций. Однако устный пересказ, систематическая запись или распространение услышанных новостей немедленно вели к обвинению по политическим статьям Уголовного кодекса Латвийской ССР.
Статья 183-1 УК ЛССР («Систематическое распространение в устной или иной форме заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй») предусматривала до 3 лет лишения свободы.
А по статье 65 УК ЛССР («Антисоветская агитация и пропаганда») можно было получить от 3 до 7 лет лагерей с последующей ссылкой или без нее.
Совместное прослушивание зарубежных радиопередач в компании коллег или друзей КГБ квалифицировал как участие в «антисоветской группе». Это обвинение фигурировало на процессе над еврейскими сионистскими активистами в Риге, которые собирались на квартирах для совместного приема передач радио («Голос Израиля»).
Систематическое и массовое глушение «вражеских голосов» началось в СССР в феврале 1948 года (с подавления передач «Голоса Америки»). Основным нормативным документом для этой практики стало секретное Постановление Совета Министров СССР от 4 апреля 1949 года «О глушении антисоветских радиостанций».
4 ноября 1949 года Бюро Рижского городского комитета КП(б) Латвии приняло секретное решение «О срочных мерах по подавлению антисоветских радиопередач». В документе отмечалось, что глушение в Риге ведется неудовлетворительно, а вещание противника свободно проходит более чем на 10–12 коротких волнах. Для исправления ситуации Бюро обязало управляющего «Латвэнерго», руководство Латвийского морского пароходства, гражданской авиации и Рижской военно-морской базы предоставить свои ведомственные передатчики и высокочастотные установки для круглосуточной «забивки» эфира.
30 декабря 1949 года вышло секретное постановление Совмина СССР № 5918-2221-пс, которое обязало рижский завод ВЭФ изготовить 15 комплектов специальных высокочастотных усилителей мощностью по 2 кВт каждый для нужд Министерства связи.
21 мая 1953 года Совет Министров Латвийской ССР принял новое секретное постановление № 498-пс «О мерах по усилению защиты от враждебных радиопередач на территории Латвийской ССР». Именно в нем исполком Риги обязали выделить место для монтажа 40-метровых мачт, на которых затем были установлены станции помех. Сами мачты были возведены в районе улицы Эрглю.
Тем временем латышские эмигранты за рубежом вели активную борьбу против советского глушения радиопередач. СССР категорически отрицал сам факт существования «глушилок» внутри страны, списывая плохой прием на «атмосферные условия». Тогда подпольные борцы за свободу тайно фотографировали советские станции помех в Риге.
Эти фотографии были переправлены за границу, а латышские эмигранты представили снимки как наглядные вещественные доказательства советских нарушений Заключительного акта Хельсинкского соглашения 1975 года, подписанного советским руководством, который обязывал поощрять свободное распространение радиоинформации.
Слово поэта
Считается, что партийно-идеологический аппарат Латвийской ССР рассматривал вещание зарубежных радиостанций исключительно как инструмент «психологической войны» и «идеологической диверсии».
Народный поэт Латвии Янис Петерс предупреждал 16 сентября 1987 года в газете «Правда»: «Один из самых излюбленных приемов таких радиостанций – это уязвление национальных чувств гражданина СССР путем неустанных рассуждений о том, что состоять в Советском Союзе означает, дескать, быть «присоединенным», «включенным», подвергнутым «инкорпорации». Психологическая цель при этом очевидна: вызвать у граждан комплекс угнетенности, второсортности, калечить национальное самосознание и компрометировать интернационализм, истолковывая его как понятие, означающее отказ от своей национальной принадлежности, от языка».
А буквально через год Петерс возглавил создание Народного фронта, что, в конечном счете, и привело к восстановлению латвийской независимости.
История продолжается
В наше время мы получили новые эфирные запреты, правда, теперь не на радио, а на телевидение, Интернет и даже на ввоз книг через восточную границу. Но запрещать что-либо стало намного сложней, чем 100 лет назад.
После начала войны на Украине Сейм одобрил административную ответственность за незаконный просмотр ряда российских и белорусских каналов, наказанием за которое может стать предупреждение или денежный штраф до 700 евро.
Изначально ответственность нес только тот, кто предоставляет услугу – фирмы и организации, но поправками ее распространили и на конечных пользователей, использующих нелегальные декодеры и карты доступа. В апреле 2024 года Сейм окончательно закрепил эту норму и для частных лиц применительно к спутниковому телевидению.
В результате мы получили несколько резонансных уголовных и административных дел.
Например, в марте 2024 года был задержан телемастер, настраивавший клиентам заблокированные российские каналы (Первый канал, Россия 1, НТВ Мир, РЕН ТВ, RT и др.). Ему предъявили обвинение по ст. 208 УК Латвии (запрещенная предпринимательская деятельность) с максимальным наказанием до трех лет лишения свободы, а его клиентам грозил штраф до 700 евро.
В июне 2025 года было раскрыто дело о более масштабной схеме: мужчина создал систему совместного использования кодов доступа и с помощью одной подлинной карты обеспечивал телевизионными услугами более 400 семей по всей Латвии.
А в августе 2026 года службы получили примечательный донос на родственника. Житель Латвии публично сообщил в полицию и Службу госбезопасности о том, что его собственный брат смотрит российское телевидение; часть комментаторов под постом также начала сообщать о знакомых, смотрящих запрещенные каналы.
Как говорится, ничто не ново под Луной.
Михаил ГУБИН
