Латвия стремительно стареет и теряет население – об этом говорят уже не первый год. Но означает ли это неизбежный экономический упадок, бедные пенсии и отсутствие будущего? Мы поговорили с доктором экономических наук Сергеем Губиным о том, почему демографический спад – это еще не приговор, что на самом деле происходит с пенсионной системой, сможет ли экономика компенсировать нехватку людей и почему Латвия пока проигрывает соседям в борьбе за инвестиции и рабочие руки.
Зачем смотреть так далеко?
Недавно по заказу рижской Стокгольмской школы экономики Сергей Губин сделал демографический прогноз для Латвии до 2060 года. Многие задаются вопросом: зачем вообще смотреть так далеко? Не все до этого времени доживут…
– На самом деле прогноз строится не ради конкретного 2060 года, – поясняет наш собеседник. – В демографии процессы очень инерционные. То, что происходит сегодня, часто продолжает влиять на ситуацию еще десятилетиями. Поэтому демографические прогнозы почти всегда делают на длинный срок – это стандартная международная практика.
<div style="border-left: 15px solid #68a7d5; padding-left: 10px; margin-left: 15px; color: #3e8dc8; font-size: 110%;">
По расчетам, к 2060 году:
– работающих в Латвии станет примерно на треть меньше,
– нагрузка на каждого из них вырастет почти вдвое. На выплаты пенсий придется выделять очень большую часть госбюджета.
Проблема Латвии не в том, что людей становится меньше.
Проблема в том, что работающих становится меньше, а зависимых от них людей – больше.
</div>
– А для чего это вообще нужно? Кто на такие прогнозы ориентируется?
– Напрямую для повседневной жизни или текущей политики это не всегда применимо. Но понимать, куда движется страна в целом, бывает важно. Такие прогнозы нужны для долгосрочного планирования – школ, больниц, дорог, инфраструктуры. Когда принимаются решения сегодня, нужно понимать, сколько людей будет жить в стране через 10–20 лет.
– То есть это не попытка угадать будущее?
– Скорее попытка понять направление движения. Государству все равно нужно планировать, сколько понадобится тех же школ, больниц, социальных услуг, дорог, жилья. Если население уменьшается или стареет, это влияет буквально на все: от рынка труда до пенсионной системы.
– Такие прогнозы вообще сбываются?
– Они не служат точным предсказанием будущего, но в целом могут быть достаточно надежными, если не происходит серьезных потрясений. Конечно, бывают кризисы, войны, миграционные волны – это трудно предусмотреть.
– И насколько они обычно отличаются от реальности?
– Еще 30 лет назад ООН прогнозировала, что население Латвии сократится примерно с 2,5 млн человек в 1995 году до 2,1 млн к 2025-му. В целом прогноз оказался верным по направлению, но слишком оптимистичным: реальные темпы сокращения населения были выше, чем ожидалось тогда. На начало 2026 года в Латвии проживало уже около 1,8 млн человек. Например, никто не предвидел кризис 2008 года и масштабную эмиграцию. Позже добавились и другие факторы – война и связанные с ней миграционные процессы. Такие события заранее предсказать очень трудно.
Демографический спад – не конец страны
– Сегодня базовый сценарий – дальнейшее сокращение населения?
– Да. Население Латвии, скорее всего, продолжит уменьшаться, а доля пожилых людей – расти.
– Многие воспринимают это как катастрофу.
– Здесь важно не впадать в крайности. Сокращение населения – серьезный вызов, но это не означает автоматический экономический крах. Страна может жить хорошо даже при меньшем населении, если экономика остается продуктивной и растущей.
– Значит, демография – не приговор?
– Именно. Да, население уменьшается, доля пенсионеров растет, работников становится меньше. Это создает нагрузку на экономику и бюджет. Но многое зависит от производительности экономики.
– За счет чего можно компенсировать снижение населения?
– За счет роста продуктивности. То же количество людей может производить больше товаров и услуг, если экономика становится эффективнее. Тогда страна становится богаче даже без роста населения.
– Но раньше экономика росла быстрее…
– Потому что в 1990-е мы стартовали с очень низкого уровня. Любая инвестиция, любой новый завод давали заметный эффект. Сейчас Латвия уже находится на более высоком уровне развития, и экономический рост требует гораздо больших усилий: хорошей налоговой политики, инвестиций, современного образования, привлечения компаний и технологий.
– А экономический рост может повысить рождаемость или привлечь людей?
– Частично да, но это не решает проблему полностью. Даже если страна станет привлекательнее для мигрантов, этого все равно недостаточно, чтобы полностью остановить сокращение населения.
– Почему?
– Я специально считал разные сценарии. Даже если предположить очень высокий миграционный прирост – например, если иммиграция будет превышать эмиграцию на 10 тысяч человек в год в течение многих лет, – население все равно продолжит сокращаться. Просто медленнее.
– Что же нужно, чтобы изменить ситуацию?
– Хорошее образование, понятная налоговая политика, современные компании, инвестиции, технологическое развитие. Экономический рост больше не появляется автоматически.
Миграция не решит проблему
– Часто говорят: если не хватает людей, можно привлечь мигрантов.
– Миграция может замедлить сокращение населения, но не остановить его полностью. Потому что проблема не только в рождаемости, но и в возрастной структуре. Население стареет, смертность постепенно растет. Пенсионеров становится все больше.
– То есть демографическая инерция слишком сильная?
– Именно. Эти процессы копились десятилетиями.
– Но мигранты все-таки приезжают…
– Конечно. Каждый год приезжают студенты, рабочие, специалисты. Кто-то остается, кто-то уезжает дальше. Но исторически баланс долгое время был отрицательным: уезжает чуть больше людей, чем приезжает.
– У государства вообще есть стратегия, как это изменить?
– Если говорить про экономику, то сейчас, перед выборами, каждая партия предлагает свои идеи. Но, если честно, ощущение такое, что страна во многом движется по уже проторенному пути, без какого-то большого нового курса.
– Почему Латвия проигрывает конкуренцию за людей?
– Потому что рядом есть Литва и Эстония с более высокими зарплатами. Для человека из Узбекистана, Пакистана или другой страны Латвия, Литва и Эстония выглядят очень похожими. И он поедет туда, где условия лучше.
Почему мы отстаем от соседей
– Многие задаются вопросом: почему соседи развиваются быстрее?
– В первую очередь из-за экономики. В Литве и Эстонии в среднем зарплаты заметно выше, больше крупных международных компаний, активнее привлекаются инвестиции.
– Что значит «привлекать инвестиции»?
– Это так называемые прямые иностранные инвестиции. Когда международная компания открывает в стране завод, офис, логистический центр, IT-подразделение или исследовательский центр.
– И у нас таких проектов мало?
– Да. Особенно если сравнивать с соседями.
– Но ведь в Латвии тоже есть иностранный бизнес…
– Есть банки, торговые сети, сервисы. Но стране особенно нужны предприятия, создающие продукт с высокой добавленной стоимостью и встроенные в международные цепочки производства.
– Почему у Литвы получается лучше?
– Потому что там гораздо серьезнее относятся к работе с инвесторами. Это не задача одного агентства – это общая государственная политика.
– То есть страны буквально конкурируют за компании?
– Конечно. Международная корпорация выбирает площадку для нового завода примерно так же, как человек выбирает товар в магазине. Польша, Румыния, Литва, Венгрия, Латвия – все предлагают свои условия.
– И Латвия пока проигрывает?
– Часто да. А это означает меньше рабочих мест, ниже зарплаты и более медленный рост экономики. И я скажу, что хорошо еще, что у нас есть такие соседи – можно ориентироваться на их опыт. Но конкуренция за людей и инвестиции в регионе очень высокая.
Старение населения и нагрузка на пенсии
– Что происходит с пенсионной системой нашей страны?
– Главная проблема – старение населения. Работников становится меньше, пенсионеров – больше.
– Почему это так критично?
– Потому что первый пенсионный уровень работает по принципу солидарности: нынешние работники через налоги содержат нынешних пенсионеров.
– То есть если работников меньше, денег системе не хватает?
– Именно. А люди при этом живут дольше, значит, пенсии приходится выплачивать все дольше.
– Инфляция тоже влияет?
– Конечно. Даже если пенсия сегодня кажется нормальной, через 10–15 лет ее покупательная способность снижается.
– Для этого существует индексация?
– Да. Но индексация требует дополнительных денег из бюджета. А если экономика растет слабо, поддерживать высокий уровень пенсий становится все труднее.
– Повышение пенсионного возраста неизбежно?
– Это один из возможных вариантов, но крайне чувствительный политический вопрос.
Второй пенсионный уровень: зачем он нужен
– Насколько надежен второй пенсионный уровень?
– Его главное преимущество – независимость от латвийской демографии. Эта часть вашей зарплаты, ваши накопления, инвестируются в международные рынки: акции, облигации, инвестиционные фонды.
– То есть ситуация внутри Латвии не так сильно влияет на размер накоплений?
– Да. Это своего рода распределение рисков.
– Почему многие недовольны вторым уровнем?
– Потому что изначально пенсионным фондам разрешали инвестировать накопления жителей только в очень консервативные и малодоходные инструменты.
– Поэтому деньги почти не росли?
– Именно. Многие люди видели, что накопления увеличиваются очень медленно, и теряли доверие к системе.
– Что изменилось?
– Законодательство поменяли. Фондам разрешили инвестировать в более доходные активы, включая международные акции крупных компаний.
– И доходность выросла?
– Существенно. Особенно за последние годы.
– Что самому человеку важно делать?
– Не оставлять все на самотек. Нужно хотя бы периодически проверять, в каком пенсионном плане находятся накопления.
– Почему это важно?
– Потому что существуют очень консервативные планы с минимальным ростом. Для человека, которому до пенсии еще 20–30 лет, это может быть невыгодно.
Снимать нельзя оставить
– Сейчас обсуждают возможность забрать деньги второго уровня раньше времени.
– Честно говоря, меня эта идея тревожит. Боюсь, что в будущем это приведет к очень маленьким пенсиям.
– Но люди хотят пользоваться своими деньгами сейчас…
– Я это понимаю. Многие живут небогато, деньги нужны сегодня, а не через 20–30 лет. К тому же не все доживают до пенсии.
– В Эстонии ведь уже разрешили снимать накопления.
– На мой взгляд, это была ошибка. Большинство экономистов и финансистов тоже относятся к этому критически. Потому что люди в основном тратят эти деньги на текущее потребление: ремонт, технику, машины. А взамен уменьшают свои будущие пенсионные выплаты на десятилетия вперед.
– Но это же их деньги. Почему государство должно ограничивать человека?
– Такой аргумент тоже понятен. Именно им и руководствовались сторонники реформы. Но бывают исключения: тяжелая болезнь, дорогая операция, сложные жизненные обстоятельства. Здесь дискуссия возможна.
– Но в целом вы против досрочного изъятия накоплений?
– Да. Пенсия – это источник дохода на 15–20 и больше лет жизни. Менять будущую финансовую стабильность на краткосрочные покупки – рискованно. И в этом главная проблема. Потому что потом человек остается с маленькой пенсией, а государству все равно приходится помогать через пособия и социальную поддержку.
– Обычный человек ведь не думает о пенсии настолько далеко вперед.
– Да, и исследования это подтверждают. Большинству важнее сегодняшние потребности, а будущее кажется слишком далеким и неопределенным. Многие еще думают: «А вдруг я вообще не доживу до пенсии». Но статистически большинство людей все-таки доживают до пенсионного возраста.
– И поэтому государство ограничивает людей ради их же блага?
– В каком-то смысле да. Пенсионные системы во многих странах построены так, чтобы стимулировать долгосрочные накопления. Тут важно помнить, что накопления продолжают работать и приносить доход, пока находятся в системе.
– Даже после выхода на пенсию?
– Сейчас – не полностью. Но обсуждаются изменения, при которых часть накоплений сможет оставаться инвестированной и после выхода на пенсию. Тогда деньги продолжают приносить доход и после 65 лет, а не просто «замораживаются».
Какой будет пенсия через 30–40 лет
– Как вообще будет выглядеть нормальная пенсия через несколько десятилетий?
– В абсолютных цифрах она будет гораздо выше нынешней, потому что вырастут и зарплаты, и цены.
– Но ее все равно может не хватать для достойной старости?
– Возможно. Обычно считается, что комфортная пенсия – это примерно 70% от последней зарплаты.
– А реалистично?
– Скорее это будет около 50%, если экономика Латвии будет расти нормально.
– А разговоры про то, что на пенсии жители Латвии будут получать только 30% от привычного трудового дохода?
– Это скорее негативный сценарий: такое возможно, если человек работает неофициально, не участвует во втором уровне или экономика развивается слишком слабо.
В ТЕМУ
«Гарантирована ли мне выплата пенсии?»
«Недавно у меня был интересный разговор про пенсии, – рассказывает Сергей Губин. – Человек посмотрел свой прогноз по пенсиям на latvija.lv и задал логичный вопрос: если у меня уже есть «накопленный капитал» 1-го уровня, разве моя пенсия не гарантирована?
Короткий ответ: и да, и нет.
Да – ваш капитал 1-го уровня действительно фиксируется и гарантируется. Это ваше право на пенсию, которое записано в системе. Размер пенсии зависит от уплаченных взносов, их индексации и ожидаемой продолжительности жизни при выходе на пенсию. Но важно понимать: это не деньги, лежащие на счете. Это формула, по которой вам будут считать пенсию. А дальше начинается самое интересное.
Проблема будущих пенсий – не в том, что «их не будет» и не в том, что государство «что-то отнимет». Проблема в их реальной ценности.
Пенсия выплачивается не один год, а 15–20 лет. За это время инфляция сильно меняет покупательную способность пенсии. Для примера: если 100 евро «подвергаются» инфляции 2% в год, то через 20 лет их реальная ценность примерно 67 евро в сегодняшних ценах. При инфляции 3% уже около 55 евро.
Номинально – те же 100 евро. Реально – значительно меньше.
Чтобы реальная покупательная способность вашей пенсии не упала, пенсию нужно индексировать.
И вот здесь появляется демография. Источник средств для индексации – экономика и взносы работающих. Если работников становится меньше, а пенсионеров становится больше, то поддерживать высокую индексацию может стать сложнее.
Поэтому ваша пенсия может быть «правильно посчитана» и даже выглядеть нормально в номинальных цифрах, но при этом ее реальная покупательная способность может снижаться.
Проблема не в том, что «пенсий не будет» и не в том, что «ваш капитал исчезнет». Проблема в том, что поддерживать реальную ценность пенсий в стареющем обществе будет все сложнее».
КСТАТИ
Сколько нас останется к 2060 году?
Суммарный коэффициент рождаемости (TFR) – это среднее число детей на одну женщину за ее жизнь, поясняет Сергей Губин:
– В Латвии TFR уже долго остается низким и в последние годы снова снижается. Рожаем мало.
Если посмотреть на данные за последние 35 лет, то увидим, что мы НИ РАЗУ не достигали уровня 2.1, необходимого для простого воспроизводства населения.
Я прогнал разные сценарии. Даже если:
– Коэффициент рождаемости TFR прямо сейчас вырастет с ~1.2 до 1.6 (то есть у нас будет сильная госполитика, поддержка семей и т. д.) или даже до 2.1 (что уже ближе к чуду), то эффект к 2060 году остается умеренным.
Базовый сценарий: ~1,34 млн человек в 2060 году, это если все идет как идет.
Даже при TFR = 2.1: в Латвии в 2060 году будет ~1,57 млн. Напомню, что сейчас нас 1,84 млн.
Это, конечно, лучше, но это совсем не «разворот тренда». Демография инерционна: женщин детородного возраста уже мало. А значит, даже при более высоком TFP число рождений будет расти ограниченно.
