В последнее время в публичном пространстве всё чаще появляются новости, так или иначе связанные с пенсионерами. Демографические изменения уже отражаются на рынке труда, государственных финансах и, в конечном счёте, на способности государства обеспечивать пенсии.
По данным Центрального статистического управления, в 2025 году в Латвии насчитывалось 437,8 тыс. пенсионеров. При населении страны около 1,86 млн человек это означает, что пенсионером был примерно каждый четвёртый житель. Само по себе это число ещё не говорит о том, насколько велика нагрузка на экономику. Гораздо показательнее сравнить его с числом работающих, пишет Diena.
В декабре 2025 года, по данным Службы государственных доходов, в Латвии было 808 269 наёмных работников. Если просто разделить число работающих на число пенсионеров, получится примерно 1,85 работающих на одного пенсионера. Однако такая арифметика не вполне отражает ситуацию: среди наёмных работников есть и сами пенсионеры. По оценкам, работают около 65–68 тыс. пенсионеров. Если исключить их из общего числа работников, остаётся примерно 740–743 тыс. работающих людей, которые ещё не получают пенсию по возрасту. Иными словами, на одного пенсионера приходится около 1,7 работающих жителей трудоспособного возраста.
Это не означает, конечно, что именно 1,7 человека фактически «содержит» одного пенсионера. Пенсионная система устроена сложнее, а размер социальных взносов зависит от зарплаты, занятости и целого ряда других факторов. Тем не менее соотношение достаточно наглядно показывает, в каком направлении меняется ситуация: число людей, формирующих нынешнюю экономическую и налоговую базу, относительно невелико.
При этом сами работающие пенсионеры заслуживают отдельного внимания. Для экономики это люди, которые продолжают работать, платить налоги и использовать свои профессиональные навыки. Но причины, по которым они остаются на рынке труда, могут быть разными. Для кого-то работа после выхода на пенсию — сознательный выбор, возможность не выпадать из привычного ритма жизни или просто интерес к профессии. Для кого-то — необходимость, потому что одной пенсии недостаточно, чтобы оплачивать жильё, продукты и лекарства. В этом смысле 65–68 тыс. работающих пенсионеров одновременно являются экономическим ресурсом и показателем того, насколько неоднородно финансовое положение людей старшего возраста.
Если посмотреть на ситуацию в более длительной перспективе, картина становится ещё интереснее. В 1999 году в Латвии было около 521 тыс. пенсионеров, а население страны составляло примерно 2,42 млн человек. Тогда пенсионером был приблизительно каждый 4,6-й житель. Сейчас пенсионеров в абсолютном выражении стало меньше, но население страны сократилось ещё сильнее, поэтому их доля в обществе выросла.
Именно здесь находится суть демографической проблемы. Для пенсионной системы имеет значение не только то, сколько людей получает пенсию сегодня. Не менее важно, сколько молодых людей придёт им на смену на рынке труда через десять, двадцать или тридцать лет.
Латвия уже прошла несколько этапов повышения пенсионного возраста. С 2025 года он составляет 65 лет и для женщин, и для мужчин, а минимальный страховой стаж, необходимый для получения пенсии по старости, увеличен до 20 лет; до этого требовалось 15 лет.
Поэтому предложение сразу начинать следующую реформу пенсионного возраста вряд ли будет встречено с энтузиазмом. Тем более что впереди выборы, а люди предпенсионного возраста и пенсионеры традиционно относятся к наиболее активным группам избирателей. Политически гораздо удобнее отложить неприятный разговор на несколько лет, тем более что предыдущая реформа только что завершилась.
Но совсем избежать этого разговора следующему Сейму, скорее всего, не удастся.
Причина в том, что демография уже начала отражаться на государственных финансах. В среднесрочных прогнозах Министерства финансов указывается, что при неизменной политике дефицит бюджета общего правительства будет оставаться высоким: 4% ВВП в 2027 году, 5,1% в 2028-м, 4,2% в 2029-м и 3,4% в 2030 году.
При этом заканчивается действие некоторых временных мер, которые в последние годы помогали государственным финансам. В частности, с 2029 года должно завершиться временное перенаправление одного процентного пункта пенсионных взносов из второго уровня в первый. Это означает, что первому уровню пенсионной системы придётся обходиться без дополнительных поступлений, которые сейчас помогают поддерживать его финансовый баланс.
Проблема поэтому выходит далеко за пределы собственно пенсионного возраста. Государству нужно одновременно финансировать пенсии, здравоохранение, образование, оборону, инфраструктуру и социальную поддержку. Если количество людей трудоспособного возраста сокращается, а расходы на содержание стареющего населения растут, конкуренция за бюджетные средства становится неизбежной.
Что с этим делать?
Самый очевидный ответ — снова повысить пенсионный возраст. В экономическом смысле определённая логика в таком решении есть: человек дольше остаётся на рынке труда, продолжает платить социальные взносы и меньше времени получает пенсию. Многие европейские страны уже идут по этому пути, связывая пенсионный возраст с продолжительностью жизни.
Однако для Латвии было бы слишком просто свести всю будущую реформу только к ещё одному повышению пенсионного возраста. Не каждый человек в 65 лет находится в одинаковом положении. Для офисного работника возможность продолжать трудиться до 67 или 68 лет может быть вполне реальной, тогда как для человека, десятилетиями занятого физическим трудом, эти несколько дополнительных лет могут оказаться гораздо более серьёзным испытанием.
Поэтому гораздо важнее создать условия, при которых более длительная трудовая жизнь действительно становится возможной. Частичная занятость, гибкий график, переобучение, переход с физически тяжёлой работы на другую должность, адаптация рабочих мест — всё это уже не дополнительные социальные бонусы, а часть ответа на демографический вызов.
Причём речь идёт не только о людях старшего возраста. Латвии в принципе нужно больше работающих людей и более высокие официальные доходы. Чем выше производительность труда и зарплаты, с которых платятся социальные взносы, тем больше ресурсов получает социальная система. Поэтому борьба с теневой занятостью, развитие производительных отраслей, инвестиции, возвращение части эмигрировавших жителей и более активное включение в рынок труда тех групп населения, которые сегодня работают меньше, чем могли бы, имеют к пенсионной проблеме самое непосредственное отношение.
Есть и ещё один фактор, о котором в дискуссии о пенсиях иногда забывают. Пенсионная система будущего начинается с демографической политики сегодняшнего дня.
Если в стране рождается мало детей, через двадцать лет на рынок труда выйдут малочисленные поколения. Поэтому поддержка семей — это не только вопрос социальной справедливости или помощи родителям. В долгосрочной перспективе это также вопрос будущей налоговой базы. Доступное жильё, детские сады, возможность совмещать работу с воспитанием детей, нормальная инфраструктура и предсказуемая семейная политика могут оказаться для экономики гораздо важнее очередной разовой выплаты.
При этом рассчитывать только на рост рождаемости тоже было бы ошибкой. Даже если демографическая ситуация начнёт улучшаться завтра, дети, которые родятся сейчас, станут работниками лишь через два десятилетия. А нынешние проблемы рынка труда и пенсионной системы нужно решать значительно раньше.
В этом смысле Латвии придётся гораздо серьёзнее посмотреть на потенциал людей старшего возраста. Работающие пенсионеры уже сегодня показывают, что граница между «работой» и «пенсией» перестала быть такой чёткой, какой она была несколько десятилетий назад. Возможно, в будущем всё больше людей будут постепенно сокращать рабочую нагрузку, переходить на неполную занятость и сочетать заработок с пенсионными выплатами, вместо того чтобы в определённый день полностью уходить с рынка труда.
И здесь появляется пространство для развития так называемой «серебряной экономики». Стареющее население — это не только дополнительные расходы. Это также спрос на медицинские и реабилитационные услуги, адаптацию жилья, новые технологии, образование для людей старшего возраста, сервисы ухода и множество других товаров и услуг. Если человек остаётся экономически активным дольше, он становится не только получателем пенсии, но и потребителем, налогоплательщиком, работником, предпринимателем, наставником.
Однако, говоря о будущем пенсионной системы, нельзя забывать и о тех, кто уже вышел на пенсию. Для человека с небольшой выплатой разговоры о долгосрочной устойчивости бюджета мало что значат, если сегодня ему не хватает денег на лекарства, коммунальные услуги и продукты.
Поэтому перед государством стоит непростая задача: обеспечить нынешним пенсионерам достойный уровень жизни и одновременно не допустить, чтобы система становилась непосильной для будущих поколений работников. Свести эти две цели можно только в том случае, если изменения будут проводиться заранее, а не тогда, когда дефицит уже станет критическим.
Самый простой политический сценарий — ничего не менять. Можно сказать, что пенсионный возраст только недавно достиг 65 лет, и вернуться к теме через несколько лет. Можно надеяться на экономический рост, новые инвестиции или увеличение доходов бюджета. Но демографические процессы не зависят от политического цикла.
Если сегодня начать спокойно обсуждать, как должна выглядеть пенсионная система через десять или двадцать лет, у государства ещё остаётся достаточно вариантов. Можно постепенно менять правила, стимулировать более долгую занятость, улучшать здоровье населения, привлекать людей на рынок труда, создавать условия для семей и одновременно развивать накопительные компоненты пенсий.
Если же дождаться момента, когда работающих станет заметно меньше, а бюджетная нагрузка — существенно выше, выбор окажется гораздо болезненнее.
