По состоянию на 24 августа 2026 года в Латвии утонули (были извлечены погибшими из водоёмов) 40 человек, из них 20 человек — в период купального сезона. Об этом сообщила Государственная пожарно-спасательная служба.
Но, конечно, Латвию таким не удивишь. Каждый год у нас тонет по сотне человек. Примерно в двух третях случаев причиной является употребление алкоголя.
Например, в прошлом году утонули 89 человек, из них 45 - во время купального сезона.
А в 2024 году сообщалось, что за последние пять лет утонуло 573 человека. При этом мужчины тонут в 3,2 раза чаще, чем женщины. 68,1% случаев связаны с алкоголем.
КЛИЗМА С МОЛОКОМ
Если посмотреть в исторической перспективе, то на территории нынешней Латвии люди тонули всегда – в море, реках, озерах, колодцах.
Нельзя сказать, чтобы власти это не беспокоило.
В 1790 году в Риге была издана брошюра, написанная подполковником фон Хагемейстером, владельцем поместья в Друсты (это Видземе, ныне Раунский край), под названием «Краткое наставление для латышей о том, как следует спасать тех, кто утонул в воде или скоропостижно скончался». Подполковник обращается именно к крестьянам, так как они чаще всего оказываются первыми свидетелями несчастных случаев и могут оказать «быструю помощь». Среди жертв несчастных случаев первыми идут утопшие в воде. Фон Хагемейстер подчеркивает, что многие из них могут быть спасены, если начать действовать правильно, и критикует старые вредные методы (вроде катания на бочке или постановки на голову), которые лишь ускоряют смерть.
В 1816 году в Риге было издано официальное руководство по оказанию первой помощи при утоплении и обморожении. Уже тогда власти понимали необходимость спасательных мер. Более того, в инструкции прямо упоминается существование «Спасательного дома» на берегу Даугавы и при Полицейском управлении на Кливерсале.
Инструкция детально описывает манипуляции над утопленниками:
Искусственное дыхание. Метод «рот в рот» или использование труб/мехов для нагнетания воздуха в легкие.
Согревание. Использование горячих камней, бутылок с водой, шерстяных одеял, втирание вина, бренди или спирта.
Стимуляция жизни: Рекомендуется раздражать ноздри перьями с маслом, использовать клизмы с молоком или ромашковым чаем.
Запрещается переворачивать пострадавшего вниз головой или пускать кровь (что в те времена было популярным методом лечения), а также класть его у огня.
Это, конечно, не могло заменить службы спасения утопающих. А ее как раз не было.
ЛАТЫШИ ТОРГУЮТСЯ
4 июля 1868 года в Карлсбаде (на территории нынешней Юрмалы, в Дубулты) утонул знаменитый критик Дмитрий Писарев, надежда русской литературы. Утонул не в море, а в реке Лиелупе. Тело Писарева обнаружили в воде уже через час после происшествия, спасти 28-летнего литератора не удалось.
Об обстоятельствах этой смерти, доставке тела в Петербург и о трауре, в который погрузилась прогрессивная общественность, русские латвийские газеты писали много и неоднократно, поэтому повторяться нет нужды.
Но какой вывод из этой трагедии сделали тогдашние юрмальские власти? Никакой.
Через шесть лет, 26 июля 1878 года, на этом же месте «в 12-м часу дня, в море, в шагах 60–70 от берега, на глазах матери и сестёр, утонула 10-летняя дочь митавского доктора Мейера», писала газета «Рижский вестник».
События развивались так. Когда мать поняла, что ее дочь утонула, позвали местных рыбаков. «Латыши расспрашивают, торгуются, упираются. Наконец, один рыбак полез в воду. Заметив, что вода в этом месте достигает до шеи, вылез, вернулся назад; позвал другого; начали тащить лодку; дно мелкое; работа идет медленно, а время ушло. Наконец, нашли. Тянуть за ногу — нельзя, за руку — нельзя; схватили за волосы и вытянули еще с признаками жизни девочку-утопленницу… Но было поздно. Прошло около часу, и три доктора не могли возвратить ее к жизни».
Рыбаки рассказали, что на дне находится яма, из-за которой там утонуло немало купальщиков. Власти отреагировали — поставили на берегу табличку с надписью: «Der Gefahr wegen bade man nicht in dieser Richtung», почему-то только на немецком языке. Фраза была составлена крайне двусмысленно. Человек, плохо владеющий немецким языком, мог понять ее не как «Из-за опасности не купайтесь в этом направлении», а ровно наоборот — как «Опасности для купания в этом направлении нет». Некоторые так и поняли и купались там.
СЛУЧАЙ В ЛИЕПАЕ
В июле 1871 года императором был утвержден устав «Общества по поданию помощи при кораблекрушениях». В 1880 году оно стало называться «Общество спасения на водах». Целью было заявлено: «Подание помощи всем терпящим бедствие на морях, озерах и реках в пределах России».
Лифляндское отделение этого общества ведало пятью спасательными станциями; на нынешней латвийской территории они были в Булли, Мангальсале, Салацгриве, Рагациемсе, Каугури и Мерсрагсе. Но предназначены они были для помощи терпящим бедствие кораблям на оживленных торговых путях Рижского залива, а вовсе не обычным купальщикам.
Хотя доктор Миллер, активист общества, читал столичным полицейским лекции о способах возвращения к жизни утопленников и разработал образцы спасательного снаряжения, а также сумку с необходимым для приведения утопленников в чувство и образец аптечного ящика.
В 1891 году аналогичные лекции в Риге читал доктор Рудаков. Согласно его докладу, каждого утопленника следовало считать «мнимоумершим», что делало обязательным принятие немедленных мер по его оживлению. Например, повторять движения по искусственному дыханию (поднимание и прижимание рук к грудной клетке или давление на ребра) до тех пор, пока у пострадавшего не обнаружится самостоятельное дыхание. Это требовало огромных физических усилий от спасателя, с риском сломать пострадавшему ребра.
Летом 1880 года пресса писала о возмутительном случае на пляже в Либаве (Лиепае). Тамошняя спасательная станция содержалась за счет самих отдыхающих — каждый приезжий платил по 3 рубля на ее содержание.
Около 11 часов утра с пляжа заметили человека, который тонул в море всего в 20 саженях (примерно 42 метра) от берега. Публика с трудом разыскала двух штатных матросов станции — Блезникова и Литке — и потребовала немедленно спасти человека. Однако матросы проявили редкое хладнокровие и нежелание исполнять свой долг. Один из них насмешливо утверждал, что в воде не человек, а «морская собака», а другой доказывал, что «рисковать своею жизнью для всякого признает окончательно невозможным».
После долгих уговоров матросы все же сели в лодку, но, отплыв всего на пять саженей, повернули обратно к берегу. Свой поступок они объяснили тем, что «жизнь им дорога»: спасатели заявили, что, если у утопающего начались судороги, то такие же судороги могут возникнуть и у них самих. Утонувшим оказался 23-летний музыкант Кушинский, прусский подданный. Его тело было найдено лишь через четыре дня.
Возмущенные очевидцы составили официальный протокол об отказе матросов спасать утопающего и направили копию документа местному губернатору.
НАРОДНЫЙ МЕТОД
Первая спасательная станция в Юрмале, очевидно, появилась в 1894 году. Летом того года газеты писали, что «близ здания мореходного класса изготовляется плавучий спасательный домик для реки Аа у Дуббельна. Домик этот со всех сторон разрисован красными крестами, и его легко можно будет узнать издалека. При домике будет находиться спасательная лодка. В скором времени «спасательная станция» будет отправлена по назначению». То есть спасательная станция была не для моря, а для Лиелупе, где утонул Писарев.
В том же году предполагалось поставить 9 спасательных снарядов вдоль берегов городского канала в Риге. Это были конструкции с набором инвентаря, включая спасательные круги, длинные багры и веревки.
В 1883 году газета «Латвиешу Авизе» писала о странном суеверии. Дело было в Бауске, где в реке утонул еврейский мальчик. «Сбежались евреи и принялись за поиски утопленника; с этою целью к доске прикрепили хлеб с горящею свечою и пустили ее в реку, в полной уверенности, что доска остановится как раз в том месте, где лежит утопленник. Но, конечно, этот странный опыт не привел ни к чему, кроме потери времени. Благодаря этому тело мальчика было вытащено уже два часа спустя после падения в воду, и утопленник не мог быть приведен в чувство».
СТО ЛЕТ НАЗАД
В связи с мировой войной и революцией вся спасательная инфраструктура пришла в негодность. В 1924 году в Латвии было восстановлено Общество спасения на водах, но опять-таки в основном оно занималось спасением моряков и рыбаков.
А простые купальщики продолжали тонуть. Хотя на пляже в нынешних Дзинтари и Майори вывешивали черные флаги, запрещающие купаться, и были доски с предупреждением об опасных местах, спасателей не было.
Газета «Сегодня», рассказавшая, как 5 июля 1922 года в Майори утонули двое молодых людей, только закончивших гимназию, подчеркивала: «Как известно, на берегу не имеется никаких спасательных приспособлений. Отыскивать утонувших отправились на рыбачьих лодках».
А тонувшего 16 июля 1923 года в Даугаве 12-летнего мальчика спасли проходившие по дамбе солдаты. «В Двине за последние годы, вследствие отсутствия купален, строившихся для нужд горожан до войны каждое лето, тонуло уже несколько детей. Следовало бы поэтому в опасных для купания местах установить предупредительные знаки», — писала «Сегодня».
Сто лет назад латвийские газеты сообщали об утопленниках буквально каждый день, особенно летом.
В 1927-м году «с 1 мая по 20 июля в Риге утонуло 23 человека, 15 утопленников зарегистрировано за время с Иванова дня».
Тонули на Даугаве, в городской купальне у понтонного моста и у острова Звиргзду, тонули в Киш-озере. 13 июля 1927 года в Вецмокском озере утонул начальник строительного отдела лесного департамента Министерства земледелия Курт Карлович Трехтер, 30 лет, он был командирован на осмотр постройки нового лесничества. И нигде в сообщениях об утонувших не упоминаются никакие спасатели. Все спасения были чисто случайными.
В 1926 году, по данным статистического управления, утонуло 203 человека, а задавлено автомобилями — 230. То есть цифры почти сравнялись.
БЕДНЫЙ ДОКТОР ФАУСТ
В июне 1930 года газета «Сегодня» бьет тревогу: «Количество утонувших все возрастает». «Сегодня — лишь 26 июня. Между тем газеты уже в течение ряда дней ежедневно сообщают о гибели купальщиков… За три дня праздников в провинции во время купанья утонуло 15 человек. На Рижском Взморье, Киш-озере и Двине за эти три дня во время купанья утонуло 9 человек.
Нужно, однако, иметь в виду, — подчеркивает газета, — что все утонувшие на Взморье, в Киш-озере и Двине утонули в местах, где постоянно купаются и в большинстве случаев во время их гибели на берегу было много народу. Во всех случаях, однако, помощь пришла слишком поздно. Несколько человек были извлечены из воды сравнительно быстро, и, если бы поблизости были необходимые средства, они могли бы быть спасены».
Особо вопиющая ситуация была в Юрмале. На 15 километров пляжа была всего одна спасательная лодка. И один врач — доктор Фауст (именно так!), который не получает постоянного жалования; у него нет ни кислородного аппарата, ни других приборов для искусственного дыхания.
В июне 1932 года в Риге, возле Баласта дамбис утонул депутат Сейма Аркадий Эглитс. Он купил моторную лодку и с женой вышел в первое плавание. Лодка опрокинулась, жену спасли, а депутата не успели.
ОТЧАЯННЫЕ КРИКИ
Но чаще никто никого не спасал. 25 июня 1933 года в Лиелупе утонула 16-летняя девушка. «Несмотря на отчаянные крики утопающей, никто из находившихся на берегу не оказал ей помощи. Кто-то из растерявшихся очевидцев вызвал пожарных, но до их приезда девушка утонула», — писала газета.
24 июля того же года в Майори утонул 32-летний литовский подданный Тадеуш Гинтовский. Он выплыл в открытое море и вдруг начал кричать и махать рукой, затем исчез под водой.
«Подоспели полицейские, — писала газета, — и на нескольких лодках отправились к тому же месту, где в последний раз видели Гинтовского. На пляже у места гибели Гинтовского собралась огромная толпа. Несколько тысяч человек с напряжением следили за лодками, отправившимися на поиски утонувшего. Полицейские вскоре вернулись на берег и вызвали на помощь рыбаков с сетями. Тело Гинтовского удалось разыскать лишь поздно вечером. Его на грузовике отвезли в городской морг».
Реальное спасение жизней в общественных местах (включая городские каналы и реки) было возложено на силовые структуры — полицию и позже айзсаргов, а не на специализированную службу.
Это особенно стало видно, когда с середины 1930-х годов спасших утопающих начали награждать. Сначала денежными премиями, а в 1938 году Карлис Улманис учредил специальную медаль, даже две — золотую и серебряную.
СПАСИТЕ СПАСАТЕЛЕЙ!
Советская власть взяла спасение утопающих в свои мозолистые руки и создала государственную структуру. В 1955 году была создана водолазно-спасательная служба Рижского горисполкома. Как писала пресса, эта служба работает «днем и ночью, в любую погоду», и ее главная задача — предотвратить трагедию в опасный весенний период, когда лед на Киш-озере и в каналах подтаивает.
Позже те же газеты писали, что спасательные круги, которые должны быть на специальных щитах на берегу Даугавы, все украли. А вахта спасателей на Кундзинсале, в количестве трех человек, 1 января 1956 года находилась в нетрезвом состоянии.
Да и в Юрмале не все было гладко. Из фельетона августа 1957 года можно узнать, что спасательная станция оказалась не готова к массовому наплыву отдыхающих. Ночью спасательные щиты ломают, сигнальную мачту валят. Утром пляж превращается в «универмаг» из-за полотенец и халатов, повешенных на щиты.
Вместо того чтобы смотреть в бинокль на море, начальник станции и матросы вынуждены спасать людей от жажды, потому что торговые организации не работают. Они выдают стаканы, носят воду ведрами из колодца. За воскресный день привели десять потерянных детей — станция превратилась в детский сад. Спасателям приходится ловить хулиганов, которые пристают к девушкам, потому что «милиционера не найдем», уговаривать женщин, которые хотят утопиться из-за несчастной любви.
СТРАШНЫЕ ЦИФРЫ
В марте 1960 года при комитете ДОСААФ Юрмалы была создана постоянная спасательная служба, которая должна была следить за безопасностью граждан на море и на Лиелупе. Спасательные станции находились в Майори, Булдури, Меллужи, Дубулты.
В 1970 году Совет Министров Латвийской ССР организовал комитет по созданию Общества спасения на водах (ОСВОД) во главе с министром коммунального хозяйства. «ОСВОД Латвийской ССР должен стать действительно массовой добровольной общественной организацией…», - писали газеты.
Но самое примечательное — ОСВОД начал публиковать цифры количества утонувших. Видимо, положение стало критическим.
22 июля 1975 года инструктор ОСВОД А. Толстогузов сообщил нескольким газетам: «В прошлом году на водоемах Латвии терпели бедствие 1 489 человек. 349 из них погибли».
Автор не ограничился цифрами, а приводит конкретные случаи:
Пенсионер Л. на реке Яунупите утонул в нетрезвом состоянии. Колхозница Б. утонула в притоке Салацы, также будучи пьяной. Двое детей погибли на Киш-озере, оставшись без присмотра. 20-летняя колхозница Р. утонула на озере Алуксне из-за нарушения правил пользования плавсредствами. Толстогузов прямо пишет, что «эти цифры... не вызвали должной тревоги», и начало нового сезона приносит «новые печальные известия».
Из газеты «Ригас Балсс» от 24 июля 1975 года можно узнать, что «За последние четыре года в республике погибло на воде 1704 человека, из них 370 детей». При этом «на водах Латвии с января по май погибло 158 человек. Это больше, чем за такой же период в предыдущие годы». Это значит, что люди гибли не только на пляжах Юрмалы, но и на зимней рыбалке, проваливаясь под лед.
10 марта 1984 года председатель ОСВОД Латвийской ССР М. Слободян сообщает: статистика свидетельствует: в 1983 году в водоемах республики погибло 463 человека.180 из утонувших были в нетрезвом состоянии.
Его статья опровергает миф о том, что в Советской Латвии была эффективная система безопасности. Главная проблема — тотальный алкоголизм — оставалась нерешенной и неконтролируемой.
Просматривая архивы от 1790-х годов до конца 1980-х, мы видим, что проблема безопасности на воде в Латвии оказалась историческим «замкнутым кругом». Как показывает опыт двух столетий, полностью решить эту проблему не удавалось никому.
